×

Новозаветный Каин

Кто такой Вечный жид и зачем он понадобился христианам
+

Он осужден на вечную жизнь и вот уже 20 веков скитается по миру. Периодически к нему возвращается молодость: в конце каждого столетия Агасфер впадает в транс, из которого выходит 30-летним мужчиной. Именно в этом возрасте он был, когда два тысячелетия назад прогнал от своего дома Христа, который по пути на Голгофу с крестом на плечах остановился у двери, чтобы немного передохнуть. За это Агасфер был осуждён на скитание по земле до Второго пришествия и вечное презрение со стороны людей.

Этот абсолютно неевангельский по своему духу и смыслу рассказ вошел в мировую культуру как легенда о Вечном жиде (где «вечный» — синоним «бессмертного»). Ничего похожего на эту историю нет не только ни в одном из четырех Евангелий, но даже в многочисленных апокрифах.

Тем не менее, сюжет о «новозаветном Каине», которого «проклял» Христос, оказался на удивление живуч. Начиная с позднего Средневековья он вдохновлял поэтов, писателей и художников не реже, чем известные евангельские рассказы.

Есть основания полагать, что изначально этот сюжет возник безотносительно к евангельской истории. Оскорбленное божество мстит своему обидчику, обрекая его на вечные муки – в мифологии разных народов таких ситуаций полно, открыть хотя бы «Метаморфозы» Овидия. Абсолютно понятный языческому сознанию ход вещей. Ведь есть же поступки, которых нельзя простить?

Евангельское откровение о том, что таких проступков нет, принять было очень непросто. Образ мстящего божества был многим и ближе, и понятнее, чем возможность получить прощение грехов через покаяние.

Каждая эпоха «читала» историю Агасфера по-своему и оставила на ней свой отпечаток. В Средние века легенда служила основанием для оправдания антисемитизма на бытовом и государственном уровне. (С этой же целью образ Вечного жида использовался и в прошлом веке в Третьем рейхе.) В XV веке появляются наиболее мрачные и жестокие версии легенды, в которых акцент переносится с раскаяния Вечного жида на его наказание.

В романтическую эпоху в литературе Агасфер неизбежно становится образцовым романтическим персонажем с его вечной неудовлетворенностью жизнью, неприкаянностью и желанием смерти. XIX век приносит совершенно неожиданную трактовку средневекового фольклорного сюжета: Вечный жид превращается в символ «творческой активности человечества». Его бессмертие — уже не наказание, а победа над смертью. Агасфер примиряется с Богом и становится творцом нового, преображённого мира. Впрочем, такая оптимистическая трактовка плохо прижилась. И к Евангелию, несмотря на оптимизм, историю Вечного жида она не приближает. К тому же времени относится образ Агасфера как вечно страждущего человечества (Беранже).

Очередная попытка прорваться к евангельскому пониманию известного сюжета была предпринята в начале XX века — в преддверии Первой мировой войны и за 29 лет до выхода на экраны пропагандистского фильма «Вечный жид» Фрица Хиплера, снятого в нацистской Германии. В 1911 году выходит новелла О. Генри «Дверь, не знающая отдыха». Автор знаменитой новеллы «Дары волхвов» еще раз доказывает, что по-евангельски можно прочитать любой сюжет, независимо от его происхождения.

В редакцию газеты «Еженедельная труба» в Монтополисе зашел однажды странного вида посетитель — древний старик в ветхой заплатанной одежде. Он представился Майкобом Адером и заявил, что пришел пешком из Иерусалима. По словам незнакомца, он и есть тот самый Вечный жид, который ударил Христа кулаком, когда тот остановился у его двери.

«Я исходил весь свет, сэр, без малейшего намека на отдых, – рассказывал он главному редактору. – Так мне было приказано! Я видел разрушение Иерусалима и гибель Помпеи при извержении. Я был на коронации Карла Великого и на линчевании Жанны д’Арк… И куда бы я ни пошел, везде начинались бури и революции, эпидемии и пожары. Так было приказано. Вы слышали о Вечном жиде? Все верно, за исключением того, что я еврей».

Самым ужасным в своем наказании Майкоб Адер считал ту «работу», которую ему приходится делать раз в год в страстную пятницу. В этот день старый дьявол вытаскивает из ада тело Понтия Пилата, задача Адера заключается в том, чтобы принести чашу с водой и стоять перед ним на коленях, пока он моет руки. «Потому только, что я не хотел дать бедному Христу отдохнуть на ступенях», ­– завершил в слезах свой рассказ незнакомец.

Скрылся он также неожиданно, как и появился. На следующий день редактор «Еженедельной трубы», который был новичком в этом городе, узнает своего посетителя в старом сапожнике Майке О’Бадере. Тот, впрочем, явно ничего не помнил о своем ночном визите. Историю загадочного сапожника журналисту впоследствии рассказал один из старейших жителей города дядя Эбнер.

Оказалось, что у Майка О’Бадера 30 лет назад была дочь, очень красивая девушка. Она была слишком веселого нрава для Монтополиса, поэтому в один прекрасный день она ушла в другой город, вернее, сбежала с цирком. Через два года она вернулась навестить Майка, разодетая, в кольцах и драгоценностях. Отец не хотел ее знать (Монтополис в то время был очень строгим городом, подчеркнул дядя Эбнер), и она временно поселилась где-то в городе. «Думаю, что мужчины ничего бы на это не возразили, но женщины взялись за то, чтобы мужчины выселили девушку», – продолжал старожил. И вот однажды ночью решили ее выгнать.

Толпа мужчин и женщин выставила ее из дома и погналась за ней с палками и камнями. Она побежала к дому своего отца и умоляла о помощи. Майк отворил, но когда увидел, кто это, то ударом кулака толкнул ее на землю и захлопнул дверь. Толпа продолжала травить ее, пока она не выбежала совсем за город. А на следующий день ее нашли утопившейся в пруду у Хенторовской мельницы. «Когда у Майка запой, он воображает себя Вечным жидом», – заключил свой рассказ дядя Эбнер.

Легенда о великой мести превращается в притчу о великом покаянии. Она влечет за собой целую вереницу евангельских смыслов, «обернутых» в непривычный сюжет. Отец, оттолкнувший блудную дочь. Гнали все, а раскаялся один. Принять своего ребенка, как Христа. Умывать руки Пилату…