Иоганн Себастьян Бах: богословие в музыке

О «композиторе всех времен и народов» мистике и богослове Иоганне Себастьяне Бахе рассказал предводитель дворянского собрания Олег Щербачев в рамках клуба «Событие»

Johann Sebastian Bach

Johann Sebastian Bach

Если вы думаете, что, прожив добрую половину XVIII века, века барокко, Иоганн Себастьян Бах был его современником, то вы лишь отчасти правы. В традициях средневекового мировоззрения он писал свою музыку, начиная и заканчивая молитвой, и для своих современников звучал старомодно. Однако неведомый инструмент, для которого были написаны некоторые его произведения, был изобретён лишь после его смерти, а отдельные ходы его композиций привычно зазвучали лишь в XX веке.

Johann Sebastian Bach

***

В музыке Баха мы часто слышим шаг, поступь. Темп здесь принципиален. Мерилом скорости, как я недавно понял, оказывается ритм сердца. Если вы играете, как дышите, то всё получается правильно.

Как композитор Бах почти не менялся в течение всей своей жизни, что большая редкость для любого творца. Его музыкальный язык сформировался, когда ему было около 20, а умер он, когда ему было 65. Я предполагаю, что в 1706-м или 1707 году Бах испытал какое-то сильное мистическое потрясение. Мы не знаем, какое, но оно перевернуло его жизнь, он познал – как сказал бы Достоевский –  Бога живого и дальше на этом опыте прошел весь свой творческий путь.

С точки зрения биографической Бах прожил две жизни. По житейским меркам, он был обычный немецкий бюргер: переходил с одной службы на другую, весьма расчётливо выбирая, где ему выгоднее работать, где больше жалованье. В письме другу он как-то жаловался, что из-за хорошей погоды его похоронные «акциденции» заметно уменьшились. Это тоже Бах.

Мы привыкли к образу творца-романтика, у которого жизнь и творчество неразрывно связаны: он творит, преломляя свою жизнь в творчестве. Но Бах – это антиромантик. Он средневековый творец. Внешняя сторона его жизни практически никак не связана с творчеством. Но творчество для него – это даже не 99 процентов, а больше. Жизнь обыденная – это просто скорлупа, оболочка, она совершенно не интересна по сравнению с творчеством, потому что творит он о Боге и для Бога. Много ли мы знаем о жизненном пути Андрея Рублёва? И насколько принципиально знать его биографию, чтобы понимать его иконы? По сравнению с его «Троицей» она абсолютно не интересна. Музыка Баха – это музыкальная икона. Жизнь иконописца не есть часть иконы.

Для Баха очень важен был процесс написания нот. В конце партитуры он всегда писал «Soli Deo gloria» («одному Богу слава» – ред.), а в начале – «Господи, помоги». Поэтому и играть Баха можно, только молясь: играешь – словно творишь Иисусову молитву. Это получалось лишь у немногих. Например, у Альберта Швейцера, известного протестантского богослова и гуманиста. В его исполнениях слышишь, что музыка Баха – всегда молитва, но самое удивительное – что это не только молитва, а это ещё и диалог. Бах не просто молится, он слышит ответы. Это уникально для композитора! Музыка Баха – это разговор человека и Бога.

Бах и сыновья

***

Одно из главнейших произведений Баха – «Высокая месса», или Месса си минор, которую он писал практически всю жизнь: начал в 1720 годах, а заканчивал перед самой смертью. Согласно распространённому представлению, последнее баховское произведение есть «Искусство фуги», но это не совсем так. Установлено, что оно было практически завершено в 1747 году (впрочем, последняя фуга так и осталась неоконченной).

Интересно, что Бах писал эту мессу, прекрасно понимая, что она никогда не будет исполнена. Те части мессы, которые исполнялись в тогдашней лютеранской церкви («Kyrie» и « Gloria»), здесь столь огромны, что в богослужебной практике представить их невозможно. Месса же целиком в протестантской церкви просто не исполнялась. И остается загадка: для чего убеждённому протестанту-лютеранину писать абсолютно католическую мессу, причём «лучшую мессу всех времён и народов»? Я нашёл для себя такой ответ. Он заключается в том, что Бах выходит далеко за рамки протестантизма и принадлежит всей полноте христианской традиции.

Лично для меня «Kyrie» из этой мессы – это общецерковный, общечеловеческий вопль к Богу. Человечество в лице Иоганна Себастьяна Баха сумело написать такую вот мессу, и, думаю, это существенный довод в пользу того, что Бог не ошибся, сотворив человеческий мир. Это абсолютный архетип мольбы человека к Богу и музыкальный архетип литургии.

 

Титульный лист автографа Баха с заголовком Missa

***

Начало XVIII века – это барокко, а барокко – это в первую очередь мелодия. Но Бах не мелодист, он полифонист. Швейцер даже считал, что у него  проблемы с мелодикой. То, что так легко давалось итальянцам, ему давалось с трудом. Но это ли главное? У итальянцев мелодия может быть замечательной, но пустоватой. Ну и что с того, что «Adagio» Альбинони, например, или гобойный концерт Марчелло всем нравятся? (Впрочем, известное всем адажио – позднейшая переработка). Баху тоже многое нравилось: он брал смело, не задумываясь, чужую вещь, вдохновлялся ею, и потом из неё получалась совершенно немецкая, очень интеллектуальная музыка.

Отсюда же, между прочим, множество псевдобаховских партитур. Бывало так, что какие-то произведения ему нравились, и он их переписывал. Ведь он был музыкальным директором, а значит, приходилось исполнять не только своё, в то время как его собственные произведения часто были написаны не его рукой: не успевал он записать, например, сочинённую к очередному воскресному богослужению кантату и запрягал всю семью: жена писала, дети писали...

Баховское барокко – это высокое барокко, это скульптурность, рельефность музыки. Мелодия для Баха – всегда  символ. Все её движения – вверх-вниз – весьма  многозначительны. В этой музыке всегда представляешь некую картину: длинные ниспадающие и восходящие линии, движение, парение – всё это настолько рельефно, что иногда кажется, будто ты её на самом деле видишь. А если ты ещё при этом смотришь в партитуру, то там просто совершенно очевидны эти взлёты нот. Музыка Баха – это настоящая звукопись, а порою и кроссворд, поскольку за общей полифонией голосов некоторые линии, нюансы, штрихи не могут быть показаны ни одним исполнителем – они остаются ведомы только дирижёру, который видит партитуру, и Богу.

Бах. Автограф первого листа «Credo»

***

По сути, у Баха не было последователей, на нём некая традиция закончилась. Его сыновья, которые сочиняли уже в манере раннего классицизма, на время затмили по популярности своего отца. Если во времена Гайдна и Моцарта спросить о Бахе, то в первую очередь подумали бы о Карле Филиппе Эммануиле или об Иоганне Кристиане, но вряд ли об Иоганне Себастьяне. Только потом великий Бах был заново открыт Мендельсоном и кругом романтиков. И хотя, конечно, надо сказать им за это спасибо, но именно их своеобразное понимание его музыки и заложило основу не вполне адекватного её исполнения. Они услышали её очень по-своему, весьма романтично.

Великий Моцарт – пожалуй, единственный из композиторов второй половины XVIII  века смог по-настоящему понять  Баха. То, что Моцарт знал и ценил музыку Баха, – несомненно. В своих поздних произведениях он её даже использовал: в частности, делал переложения нескольких баховских прелюдий и фуг.

Да, Баха и Моцарта часто противопоставляют. Это очень тонкая материя. Эти два человека были, безусловно, музыкальными духовидцами, подобных им в обозримом времени больше нет. Но Моцарт, как мне видится, не пропускал свои музыкальные откровения через рацио. Он, как медиум, слушал музыку с неба и записывал. Он, может быть, и сам иногда пугался её, не понимал и даже захлебывался ею, как это замечательно показано Форманом в фильме «Амадей». Главное – скорее, скорее записать... У Баха это совсем иначе.

Бах – это молитва осознанная, проникающая через всё его естество. Его музыка богодухновенна, порою даже экстатична, но она ещё и пропущена через интеллект. В ней присутствует элемент гнозиса. Каждую ноту Бах проживает и от каждой ноты движется к следующей ноте – это чувствуется. Даже в светских произведениях ты слышишь всю полифоничность, многослойность его музыкальной  ткани. Когда исполнение правильное, ты ощущаешь такое напряжение и плотность структуры, что в неё просто невозможно добавить ни одной ноты! Ни у одного из его современников такого нет. Но одновременно всё это сливается в совершенную гармонию и воспринимается даже по-барочному изящно. Как это получается – непонятно. Это чудо.

Бах вообще был эстет. Он тонко чувствовал специфику каждого инструмента. Но какие-то вещи писал вообще без обозначения инструмента, так сказать, для некого абстрактного инструмента. Может быть, на такие партитуры стоит просто смотреть и исполнять их внутри себя? «Искусство фуги», например. Это уже своего рода математика, «философия имени» Алексея Лосева. Это произведение Бах не окончил, но, может быть,  музыка просто ушла в какое-то «четвёртое измерение», в некие заоблачные миры музыкальных абстракций и эйдосов?

Памятник Баху в Лейпциге

***

Бах довольно часто звучит в кинематографе. Можно вспомнить, скажем, Тарковского или фон Триера. Почему? Может быть, потому что Бах – проводник в мир веры. По моей собственной биографии очень понятно, почему это так. Бах – это была моя первая любовь, именно Бах был одним из тех, кто привел меня к Церкви и к Богу. Как вы понимаете, речь идет о 70-х годах, и, кроме смутных воспоминаний религиозности моей двоюродной бабушки, которая ходила в церковь, молилась на ночь, я не видел рядом с собой вдохновляющих образцов. Но сама музыка Баха такова, что если ею проникнуться, невозможно остаться атеистом. В типичную советскую эпоху, в эпоху официального атеизма, человек, вполне  естественно, тосковал по Богу. А Баха запретить было нельзя. Всё-таки это музыкальный Эверест, и обойти его невозможно. Но этот Эверест всё время говорил о Боге. И как бы там советские музыковеды эту неприятность ни пытались обойти, с этим ничего нельзя было сделать.

Я закончил МИФИ, кафедру теоретической физики. Это моё единственное высшее образование. Зачем Бах нужен мне – «физику XXI века»? Затем, что Бах нужен всем и всегда – и физику XXI века, точно так же как лирику XXXV века. Музыка Баха нужна всем, как всем нужно читать Священное Писание, как всем нужна вера во Христа. Точно так же и музыка Баха.

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ