Переписаться русским

Русских призывают назваться не-русскими, чтобы «проинвестировать в своё будущее» благодаря переписи населения. Почему это на руку советской идее – в колонке Алексея Наумова

Фото: facebook.com/strana2020

От переписи населения, которая проводится в разгар очередной волны пандемии, заранее ждали проблем; но кто же думал, что основной информационный шум вокруг неё будет связан с национальным вопросом. Целый ряд активистов из числа коренных народов РФ и даже такой многочисленный народ, как евреи, призвали своих сторонников не пренебрегать графой «Национальность» в анкете, подчёркивая свою общность со своей группой/этнокультурным сообществом и т.д. Соответствующие флешмобы проходят в соцсетях; русских, имеющих хоть каплю крови «нетитульного народа», мотивируют назвать себя «вепсом, карелом, мокшей или селькупом». Аргументация выглядит целиком рациональной: мол, по результатам переписи будет корректироваться политика федерального центра, и если малые/нетитульные этносы хотят себе больше прав и привилегий – нужно показать, что они значительны в числе. В чём, спросите, здесь польза русским-на-одну-восьмую-селькупам? Авторы постов полагают, что так эти люди «проинвестируют в своё будущее» (заметим, кстати, что современная перепись позволяет выбрать компромиссный вариант: «русский селькуп», «русский немец» и т.д., что было бы во всех отношениях красиво).  Потенциал этнической мобилизации всех, кроме собственно русских, на постсоветском пространстве известен: как только силовой прессинг коммунистов ослаб, разгорелись десятки национальных конфликтов. Несформированность русской гражданской нации, путаница между этничностью и национальностью как таковая – порождения советского времени. Ленин провозгласил борьбу с «русским великодержавным шовинизмом», и мы никак не можем её закончить. При этом, полагаю, нужно было не жить на территории бывшей Российской империи последние сто лет, чтобы думать, будто бы таким лозунгом лидер коммунистов хотел кому-то помочь. Коммунистическая идеология по сути своей была античеловечна и антикультурна, поскольку приветствовала победу универсализма и бескачественности в мировом масштабе. Уничтожение «русских шовинистов» являлось для ВКП(б) циничным устранением конкурентов, которые объединяли эту территорию за сотни лет до Советов. Большевики уничтожали носителей русского национального самосознания не из любви к вепсам или, скажем, финно-уграм, а потому, что видели во всяком национально-русском своего потенциального врага, демагогически прикрывая реальные цели и мотивы (как делали и во многих других случаях). Тут же, учитывая нашу пораженность советским языком, оговорюсь относительно разницы между «национально русским» и «этнически русским»: первое и второе не всегда тождественны друг другу. В мемуарах бывшего прапорщика Добровольческой армии Романа Гуля «Рыжий конь» приводится замечательный диалог, произошедший в окопах Первой мировой между латышским и русским офицерами, сражавшимися за Российскую империю. Первый говорил второму, что он любит Россию, хочет за неё воевать, а любое предательство губительно; второй настаивал, что эта война ему ничего не даёт, а думать надо только об интересах своей семьи, поэтому пора сдаваться. Понятно, что национально русским самосознанием в данном случае обладал латыш. Вопросы крови, собственно этничности, нередко оказываются вторичными при определении своей национальной ответственности. Итог похода большевиков на русских – разрушение всех традиций, исторической памяти, колоссальные количественные потери, уничтожение элит, устранение крестьянства и т.д. – является, по сути, геноцидом. Самосознание народа перестало проявляться. Спроси любого русского: «Какие у тебя песни, какая у тебя национальная еда, какие герои?» – и окунёшься в пролетарско-колхозную, а вовсе не русскую традицию. Но стало ли от этого геноцида лучше жить другим народам бывшей Российской империи?

Фото: strana2020.ru
Едва ли. В целом им жилось в СССР чуть вольготнее русских; известен факт асимметричного распределения ресурсов между национальными и великорусскими областями – в пользу первых; некоторые народы обрели свои языки и письменности и т.д. Но стоило ли всё это национальных депортаций, коммунистического гнёта, антирелигиозных кампаний?.. Иными словами: подавление русских, организованное большевиками, сыграло злую шутку и со всеми теми народами, во имя которых якобы это подавление, этот геноцид был организован. По-видимому, факт состоит в том, что «равнина русская», чтобы не погрузиться в хаос, нуждается в некоей организующей, объединяющей всех силе. Как выразился однажды урбанист Свят Мурунов, нуждается в «клее» – и им долгое время являлись русские по национальности (то есть самосознанию, ответственности) люди. Потом появилась альтернативная сила – большевики; их хватило на семьдесят лет (напомним, тех же Романовых – на триста), итогом правления стала национальная катастрофа. И сегодня, когда мы выбираем курс на подавление русского начала, мы вовсе не изобретаем «третий путь», а идём проторенным советским: конструируем некоего искусственного «россиянина» без лица и прошлого, суррогат дискредитировавшего себя «хомо советикус». Фактически, голосуя против русского, мы так или иначе голосуем за продолжение советского. Называя себя кем угодно, только не русским, мы длим советское безвременье. Парадоксальным образом это невыгодно не просто самим русским, но и другим народам, населяющим территорию бывшей Российской империи: из двух сил они, продолжая верить ленинской лжи, выбирают худшую. Я бы сказал, что только работа на русское национальное самосознание, способное объединить в России разные этнические общности, без потери ими своих идентичностей, является «инвестицией в будущее» для всех без исключения – по крайней мере выходом из советских тупиков. Но объявлять флешмобов не буду: просто не дайте себя снова обмануть. 

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ