Все карты сошлись на нём
– Арчил, были ли вы удивлены результатами патриарших выборов? Было ли что-то в ходе выборного процесса, что показалось вам неожиданным?
– Произошло ровно то, чего я ожидал. У меня даже заготовлена была новость для соцсетей и заранее была написана статья… Многие мои коллеги, я знаю, ожидали появления какого-то «чёрного лебедя». Но его не случилось. Единственной неожиданностью было странное выступление митрополита Зинона (архиепископ Дманисский и Агарак-Таширский Зинон (Иараджули). – Прим. авт.), который выбежал из собора святой Троицы ещё до окончания голосования и стал читать стихи про царскую Россию... Мне кажется, он наговорил то, что не следовало говорить архиерею. И в целом едва ли можно добиться каких-то перемен в Грузинской церкви, делая политические заявления на таких радикальных оппозиционных каналах, как Formula и TV Pirveli. Духовенство и паства ГПЦ просто не смотрят эти каналы, потому что там транслируют радикальную либеральную и антицерковную повестку. Там не пытаются объективно освещать ситуацию в Церкви, а только повторяют всевозможные клише о том, что Грузинская церковь «прогнила», «коррумпирована», «связана с правительством» и «проводит российские интересы».
Политолог Арчил Сихарулидзе. Фото: с личной страницы в соц.сетях– А в Грузии нет, условно, либерал-православных, на которых ориентирован message митрополита Зинона?
– В Грузии есть такой слой людей, которых называют умеренными либералами. Это люди, которые в целом за свободу, но понимают границы дозволенного. Например, они не считают, что Грузинская церковь должна изменить свой календарь только для того, чтобы праздновать Рождество 25 декабря, а не 7 января вместе со всем «цивилизованным миром». Точно так же они не считают, что для того, чтобы считаться европейцем, нужно обязательно праздновать День Победы 8 мая, а не 9-го. Но они тоже не смотрят TV Pirveli и Formula. Скорее они смотрят более сбалансированные каналы, такие как Первый общественный, Maestro… Но в целом, я думаю, такие выступления, как то, что сделал митрополит Зинон, обращены вообще не к верующим, а к политическим кругам. Это своеобразный знак, что «я свой», «я на правильной стороне».
– Почему синодалы избрали именно митрополита Шио, как вы думаете?
– Во-первых, митрополит Шио имел существенную фору перед остальными кандидатами: его в 2017 году целенаправленно выделил и избрал местоблюстителем сам патриарх Илия II. Тогда патриарх ещё мог ясно мыслить, был в здравом рассудке, и все сходятся на том, что это была воля самого патриарха. Ситуация напоминала историю, которая имела место в корпорации Apple, когда Стив Джобс передал бразды правления Тиму Куку. Во-вторых, он был единственным кандидатом, который был известен народу. В-третьих, он заметно отличался от тех архиереев, которые за последние годы много выступали на разных каналах и успели наговорить много глупостей. Он выступал очень редко, очень сдержанно и только по делу, и ни одной глупости, в отличие от многих, за все годы своей публичной активности он не сказал. Так что можно сказать, что все карты сошлись на нём.
– Почему так важен был фактор Илии II?
– Потому что Илия II в глазах большинства граждан Грузии, – может быть, людей не очень воцерковлённых, но признающих важность Церкви как института для грузинского общества, – это человек, который возродил Грузинскую церковь на основе грузинских традиций. Он воплощал для них грузинскую идентичность, приоритет семейных ценностей и всё то, что в современной Европе называется консервативными взглядами. Между прочим, эта риторика предельно понятна не только православным Грузии, но и, например, мусульманам, которых у нас в стране 12%. В этом смысле патриарх Шио, который постоянно говорит о приоритете традиционных ценностей и института семьи, является комфортной фигурой и для грузинских мусульман тоже. Для них это означает, что в Грузии для них сохранится благоприятная среда проживания, что здесь не будет никакого «либерального переворота». Кстати, скоро в Грузии 17 мая – День семьи, учреждённый патриархом Илиёй, и каждый год видно, насколько он является объединяющим для всего грузинского общества. Патриарх Шио уже пригласил в этом году представителей всех православных церквей прибыть в этот день в Тбилиси, чтобы вместе с ним и с Грузинской церковью отпраздновать это событие. Как вы знаете, либеральная общественность в этот же день празднует день борьбы с гомофобией и трансфобией. И каждый раз наглядно видно, с кем большинство: весь народ празднует День семьи с патриархом и лишь небольшая кучка людей ходит на ЛГБТ-митинги (движение признано экстремистским в РФ. – Прим. ред.).
Патриарх Илия II, 2007 год. Фото: из архивов епископа Каллистратеса / Wikipedia– При этом многие грузинские оппозиционеры в своих выступлениях по поводу избрания нового патриарха неожиданно стали хвалить Илию II, хотя раньше его жестоко ругали, и противопоставлять его и Шио… С чем вы это связываете?
– С тем, что Грузинская православная церковь играет ключевую общественно-политическую роль в Грузии, и «отменить» её невозможно. Поэтому наши местные оппозиционеры, понимая это и понимая, что их прежние ставки по «отмене» Церкви провалились, начали работать более тонко и заигрывать с новым патриархом. Теперь для них Илия II – уже не «ставленник Москвы», а уже «святой», который «вёл правильную политику в интересах Грузии». Самый яркий пример – это перемена в риторике Саломе Зурабишвили. Если вы заметили, на BBC была опубликована статья, посвящённая избранию патриарха Шио, с характерным названием: «Преемник Илии II или ставленник Москвы?». За ним стоит полное непонимание ситуации в Грузии, потому что для той части грузинского общества, что читает BBC, патриарх Илия – тоже ставленник Москвы! Непонятно, что чему здесь противопоставлять. На самом деле наша либеральная общественность и паства ГПЦ никак не пересекаются. Лично я не знаю среди моих знакомых либералов ни одного реально воцерковлённого человека. Церковь в сознании наших либералов – это лишь «консервативная заноза», которая мешает Грузии войти в Европу – и не более того.
– Зачем оппозиция начала эту странную игру с Шио? Чего они хотят добиться?
– Первое – это перетянуть его на свою сторону, заставить его заняться правильной, с их точки зрения, политической деятельностью и добиться с его помощью освобождения из тюрем всех арестованных за участие в незаконных акциях, о чём уже заявила Саломе Зурабишвили. И второе – заставить патриарха Шио признать Православную церковь Украины и точно так же, как ПЦУ, включиться в работу по конструированию образа нового «европейского» грузина.
– Мне кажется, это скорее своего рода троллинг нового патриарха. Они же понимают, что патриарх Шио не выполнит ни одно из их требований.
– Повторюсь, все эти заявления делаются не для паствы Грузинской православной церкви, а для радикально прозападно-настроенного политического сегмента и для внешних игроков, которые сегодня определяют, кто в Грузии хороший, а кто плохой. Это просто сигналы, которые они посылают за пределы Грузии: «Мы свои, мы хорошие». «Хороших» будут подсвечивать, возить в Америку и так далее, они будут давать интервью, в которых будут подтверждать, что Грузинская церковь прогнила и «является орудием Москвы».
Патриарх Шио III. Фото: Administration of the President of Georgia– А что реально их раздражает в Шио, если все понимают, что «русский след» – это выдумка, которая не имеет к нему особенного отношения?
– Прежде всего то, что паства его приняла. И то, что синодалы не стали устраивать никакой «игры престолов» против Шио на выборах. Все измышления о каком-то готовящемся чуть ли не гей-параде во время выборов – это фантазии, существующие исключительно в головах наших оппозиционеров. Есть такой термин в русском языке – «глокализм». То есть когда люди сидят в своём маленьком сообществе в фейсбуке (платформа признана экстремистской в РФ. – Прим. ред.), где все с ними согласны, то почему-то полагают на основании этого, что с ними согласен весь мир. На самом деле патриарха Шио приняли в Грузии очень тепло и мирно, и нет никаких оснований полагать, что у него будут какие-то проблемы с консолидацией паствы и духовенства. И если вы смотрели трансляцию с литургии по случаю интронизации, вы не могли не заметить: когда патриарх Шио возгласил имя патриарха Кирилла, все присутствующие хором сказали «аминь», никто не воспротестовал. Хотя наша оппозиция твердит, что едва ли не весь народ в Грузии считает Кирилла оккупантом.
Quo vadis, Shio?
– Я понимаю то, что вы сказали о политиках. Но если говорить об архиереях – с какой целью, например, митрополит Исаия (Чантуриа) заявил журналистам, что верит, что для патриарха забота о Грузии будет главным приоритетом? Это тоже сигнал внешним игрокам или это всё же слово пастыря?
– Тут надо понимать, что митрополит Исаия и другие митрополиты его круга – это достаточно молодые – по меркам Грузинской церкви – архиереи, и у них много энергии. При этом приблизительно с 2017 года, когда патриарх Илия стал тяжело болеть и перестал высказываться, их энергия не имела выхода. И теперь они скорее спрашивают: quo vadis, Shio? Они просто тестируют нового патриарха, пытаются понять, чего им от него ждать, и хотят спровоцировать его на какие-то активные действия. Они ожидают, что патриарх Шио не просто будет выступать с абстрактными речами о том, что «все должны любить друг друга», но и начнёт делать реальные шаги по расширению влияния Церкви в грузинском обществе. Например, они ждут, что новый патриарх заставит правительство изъять из школьной программы учебник «Я и общество», в котором детям рассказывается о разных гендерах, и так далее.
– Но ведь за Шио проголосовало немногим больше половины синодалов – 22 из 39. Что мы можем сказать о той части Грузинской церкви, которую представляют остальные 17 архиереев? Аудитория митрополита Иова и митрополита Григола – что это за люди? Чем их взгляды отличаются от аудитории патриарха Шио?
Митрополит Иов. Фото: из архивов епископа Каллистратеса / Wikipedia– Это очень интересный вопрос. Если опираться на данные СВР РФ, распространённые в прессе накануне выборов, то в ГПЦ существовала прозападная фракция, на которую опирается Константинополь. И якобы эта группировка будет пытаться осуществить переворот в Грузинской церкви, добиваться признания ПЦУ и поворота ГПЦ в сторону Фанара и Европы. Я думаю, это было существенное преувеличение. Ни один из кандидатов, включая тех, что назвала тогда СВР РФ – митрополита Западноевропейского Авраама (Гармелия) и митрополита Потийского и Хобского Григория (Бербичашвили), – реально не мог бы реализовать в Грузии прозападную и проконстантинопольскую повестку. Ему просто не дала бы сделать этого паства. К тому же имя митрополита Авраама попало в ту публикацию по ошибке – он не мог принимать участие в выборах из-за возраста. Странно… Казалось бы, разведка должна серьёзнее работать…
– В таком случае чем руководствовались синодалы, которые голосовали не за Шио? И к тому же альтернативных кандидатов было два. Была какая-то разница между платформами Иова и Григола?
– Я думаю, в реальности разница была самая минимальная. Похожая ситуация у нас в политическом поле: у нас порядка 25 партий, но реальных политических позиций – всего две. Вероятно, те, кто голосовал за Иова и Григола, хотели, чтобы новый патриарх не был связан такой прямой цепочкой с Илиёй II и его эпохой. Все архиереи любили усопшего патриарха, но не все были согласны с его подходами в управлении Церковью. И не все хотели видеть во главе Церкви его прямого ставленника. Но если говорить об их взглядах, едва ли Иов или Григол осмелились продвигать в Грузинской церкви какие-то взгляды, сильно отличные от взглядов митрополита Шио.
– В Русской церкви есть либеральная оппозиция, а есть консервативная. В Грузинской церкви не так? Многим отсюда кажется, что просто либеральная оппозиция у вас голосовала за Григола, а консервативная – за Иова, разве не так?
Митрополит Григол. Фото: из архивов епископа Каллистратеса / Wikipedia– Это очень примитивное понимание. Дело в том, что в нынешнем грузинском Синоде нет ни одного митрополита, который радикально бы расходился во взглядах с Илиёй II. Все эти архиереи – его ставленники, и ни один из них в здравом рассудке не стал бы что-либо менять в Грузинской церкви. Какая-то номинальная позиция у них, конечно, могла бы быть. В Грузии любят такие вещи: заявить, что у тебя есть какая-то особая позиция, просто чтобы получить голоса. Но это что называется «не по контенту». Все эти обещания, конечно, активно раздаются, но после выборов становится понятно, что они нереалистичные. Особенно в том, что касается либеральной повестки: её просто невозможно проводить в Грузинской церкви, и даже если бы какой-то архиерей о ней заявил, он ничего не смог бы сделать на практике. То же самое в большой политике: например, громче всех о том, что «русские – враги», во время выборов кричали у нас Михаил Саакашвили и его правительство. Но на практике оказалось, что через несколько месяцев после войны 2008 года Григол Вашадзе заговорил о налаживании с Россией «добрососедских отношений». Это, знаете, как, на рекламе интернет-провайдера написано: «10 терабайт», а внизу маленьким шрифтом – «минимум – 5 мегабайт». Вот на деле наши политики почти всегда выдают «5 мегабайт». Применительно к Грузинской церкви: её паству сегодня всё устраивает, её устраивает доминирующий у нас умеренный консерватизм. С одной стороны, мы против насаждения либеральных ценностей, с другой – мы против теократии, мы против объявления православия государственной религией, мы не хотим, чтобы наших детей в школах заставляли падать на колени и заучивать стихи из Библии… Мы считаем, что Грузия – не Иран, и она не должна становиться «православной республикой». Да, ультраконсервативная повестка, в отличие от либеральной, безусловно, существует внутри нашей Церкви, но это удел маргиналов. Большинство из нас устраивает та Церковь, которая есть у нас сейчас: Церковь, которая ведёт себя мудро, когда надо – выскажется, когда надо – промолчит. Те подходы, которые заложил в нашей Церкви Илия II, по-настоящему гениальны. Когда отдельные чиновники стали предлагать объявить у нас православие государственной религией, как вы помните, изнутри самой Церкви реакция была примерно следующей: «Да вы что, шутите?!».
– А что касается системы церковного управления. Накануне выборов я брала интервью у митрополита Николая (Пачуашвили), и он отметил, что новый патриарх «не должен даже садиться в кресло Илии Второго». Многие тогда восприняли это как призыв к реформированию Грузинской церкви по греческому типу, то есть к переходу от патриаршей системы управления, как в РПЦ, к синодальной, как принято в греческом мире. Насколько это популярная идея в ГПЦ?
Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь, Абхазия. Фото: aiasha.ru– Как показывает новейшая история Грузии, парламентская республика имеет существенные издержки. В сложной ситуации всегда непонятно, кто руководитель и кто конкретно несёт ответственность. Это особенность менталитета грузин: мы хотим демократии, свободы слова, выборов, но при этом нам за каждым столом нужен тамада. Как говорил мой дядя, если за столом больше, чем один тамада, – это не застолье, это анархия. И я думаю, если бы кто-то попытался провести такую реформу в Грузинской церкви, паства бы точно не поняла: у нас уже есть один парламент, светский, зачем нам ещё один парламент в Церкви?! К тому же все понимают, что сегодняшний авторитет Грузинской церкви в грузинском обществе во многом был наработан благодаря тому, что в нашей Церкви полвека было единоначалие. Илия II в своей Церкви был императором, без преувеличения. И именно это сделало Грузинскую церковь такой сильной. В отличие от Русской церкви и греческих церквей, Грузинская церковь реально влияет на наш народ и на наше правительство. Это не какой-то придаток государства, который иногда заговаривает о любви. Это реальная политическая и общественная сила. И всё это мы можем потерять, если начнём сейчас проводить в нашей Церкви какие-то либеральные эксперименты. Я думаю, все эти высказывания наших епископов – это просто форма грузинского застолья, когда все хотят высказаться. Но не стоит забывать, что хорошее застолье предполагает, что тамада – это диктатор.
Давайте тогда всем приезжим давать по епископу, что ли?
– Объясните мне, пожалуйста, ещё одно противоречие. С одной стороны, в Грузинской церкви постоянно ругают Русскую за то, что она вмешивается в дела Абхазии и «Цхинвальского региона». Все ваши иерархи говорят, какое экзистенциальное значение для них имеют эти территории. С другой стороны, в патриархи они выбрали человека, связанного с Россией. Как одно соотносится с другим?
– Ну, это классический грузинский оксюморон. Из этой же серии такая грузинская тема, как русофрения. С одной стороны, Россия вот-вот окончательно загнётся, какая она слабая. С другой, Россия такая сильная, что вот-вот начнёт против нас войну. Это из серии «идёт вода Кубань-реки, куда велят большевики». Никто из знакомых мне людей, кто называет Грузинскую церковь и патриарха Шио пророссийскими, не смог мне доходчиво объяснить, почему. Единственное, что мне удавалось из них вытащить, – это то, что «риторика Шио иногда совпадает с риторикой патриарха Кирилла». Но, извините, иногда бывает так, что и в России, и в Грузии солнце встаёт с Востока. «Это другое!» – вот всё, что я слышу в ответ. Патриарх Шио на самом деле никакой не пророссийский. Просто логика его и его сторонников в том, что «против лома нет приёма». Константинополь далеко, и он никак не может помочь нам вернуть Абхазию. А Россия – наш сосед, и ситуацией в Абхазии сегодня реально заправляет она. И только через Россию мы сможем вернуть своё доминирование в Абхазии и Южной Осетии. Это банальная геополитическая логика. Грузия должна или разобраться с Россией, или иметь с ней постоянные проблемы. Многие наши оппозиционеры сейчас говорят, что раз Россия – оккупант, мы должны оборвать всякие связи с Россией и идти в НАТО. Хорошо, но что мы получаем взамен? Да, Европа и НАТО не признают независимости Абхазии и Южной Осетии, но всё это – бумага. А фактически? Мы вернём физический контроль над этими территориями при помощи Европы и НАТО? Нет. Они помогут нам воевать с Россией? Нет. Тогда зачем нам с ними заключать союз, если Абхазия всё равно остаётся в руках России? То же касается и Русской церкви. Греки при всём желании не могут вернуть нам контроля над храмами Абхазии. Если мы будем сотрудничать с РПЦ, мы можем добиться хотя бы того, что на территории Абхазии и «Цхинвальского региона» не будет священников, которые ведут антигрузинскую пропаганду, и мы сможем потребовать, чтобы РПЦ не поддерживала особенных фанатиков в Абхазской православной церкви. А ещё лучше – если фанаты абхазской независимости будут ругаться с Москвой. Это самое лучшее, что для нас в нынешней ситуации может быть. Тем самым Абхазская церковь не получит никакой политической поддержки. Это коррелирует со словами, которые я как-то услышал от Дитера Бодена, известного политолога, специалиста по Абхазии. Он сказал: «Арчил, если вы думаете, что завтра Российская Федерация просто уйдёт и подарит вам Абхазию, вы либо глупы, либо наивны. Ситуация на земле изменилась настолько, что максимум, на что вы сегодня можете рассчитывать, – это сохранить связи с Россией, чтобы хотя бы в будущем получить доступ в Абхазию. В противном случае там зачистят поле так, что мама не горюй, и вы там росток не сможете воткнуть. Понимаете, Абхазия для нас – это не просто регион. Поэтому нам надо знать, что мы будем не просто владеть ею на бумаге, а что у нас восстановится там реальное влияние. И отношения с Россией нам важны, потому что вариантов всего два: или Россия нам поможет, сохранив в Абхазии хоть какие-то возможности для нашего возвращения, или она сделает так, что мы не вернёмся туда никогда. Взять хотя бы конкретную ситуацию с российскими паспортами. Сегодня их успели раздать большей части населения Абхазии. К счастью, это почти прекратилось. Допустим, мы вернулись в Абхазию. А она населена гражданами России. То есть у нас всё равно по факту будет сепаратистский регион, который может восстать в любой момент и потребовать независимости. Они просто могут провести законный референдум и выйти из состава Республики Грузия. Поэтому нам сначала надо не возвращать саму Абхазию, а вернуть туда 300 тысяч грузин, заселить их, а потом уже проводить референдум. Так что логика Шио мне очень понятна. Если он скажет сейчас прямо, что Путин – оккупант, Путин в ответ просто поддержит политически сепаратистов из Абхазской церкви. Ну и что мы получим? Независимую хорошо сформированную и радикально антигрузински настроенную Абхазскую церковь. Мы этого хотим? Зачем нам это?!
– Но есть мнение, что если бы Грузинская церковь хотя бы не препятствовала развитию православия в Абхазии, Абхазская церковь не была бы антигрузински настроенной. И в конце концов, в древности было два католикосата: Мцхетский и Абхазский. Почему бы не вернуться к этой системе? Это могло бы стать основой для примирения народов.
– Два католикосата существовали тогда, когда не было единой Грузии. А сейчас для нас в приоритете единая Грузия. И в единой Грузии не должно быть двух католикосов.
Католикос-патриарх всея Грузии Шио III и президент Грузии Михаил Кавелашвили. Фото: Administration of the President of Georgia– А чем плохо, чтобы при поддержке Грузинской церкви когда-то в будущем появилась дружественная вам Абхазская церковь? Абхазия как минимум была бы территорией православия…
– Я понимаю ваш подход… Но зачем нам это? С чего вы взяли, что Абхазская церковь будет к нам дружественна, а не станет силой, которая будет ратовать за независимость Абхазии от Грузии? Никто не может нам гарантировать, что Абхазская церковь не будет продвигать антигрузинских нарративов, какие бы меморандумы ни были подписаны. У нас имеет место не политический, как в случае у России с Украиной, а жёсткий этнический конфликт. Что бы нам ни обещали абхазы, в любой момент там может возникнуть какой-нибудь Агрба, который скажет, что «во всём виноваты грузины», и возглавит сепаратистское движение. И Абхазская церковь это поддержит. И получится, что мы сами создали предпосылки для этого.
– Объясните логику. Вот в Русской церкви (например, в Татарстанской митрополии) митрополит, я знаю, много делает для того, чтобы все этносы, которые проживают на его канонической территории, были представлены в Церкви и в церковном управлении. Есть принципиальная установка: нам нужен епископ-удмурт, епископ-чуваш, епископ-кряшен… Чтобы ни один народ не чувствовал себя чужим и ущемлённым. И на языке каждого народа должно совершаться богослужение. Тогда будет мир. Почему грузины так противятся становлению абхазской церковной традиции? То же касается и осетин.
– Дело в том, что Грузинская церковь не рассматривает осетин как коренное население Картли. А абхазов она просто считает грузинами. И Абхазия и те земли, которые сегодня занимает Южная Осетия, – это исконные грузинские земли. Поэтому какой другой епископ там может быть, кроме грузинского? Давайте тогда всем приезжим давать по епископу, что ли?.. И азербайджанцам тогда епископа своего дадим. Потом, Грузия очень маленькая. Башкирия и Удмуртия для Москвы – это очень далеко. А Сухуми и Цхинвали для Тбилиси – это раз плюнуть и ты там. И в Грузии любые проабхазские и проосетинские настроения воспринимаются автоматически как сепаратистские. Насколько это правильно – другой вопрос. Но объективно в современной Грузии за разговоры о том, что в Абхазии нужно говорить по-абхазски, можно очень серьёзно получить по башке. Пожалуйста, говорите между собой, но абхазский всегда только после грузинского. Если у нас будут абхазский епископ в Сухуми и осетинский в Цхинвали, с учётом того, что с этими регионами очень активно работают внешние игроки (и русские, и греческие), очень велика вероятность, что этих наших епископов смогут просто «перекупить». Вся история Грузии – это история того, как наша крепость ломалась изнутри. Поэтому риски очень велики. Грузия слишком маленькая, она находится под сильным давлением соседей, поэтому наша церковная политика – да, несколько чёрствая. У нас просто нет ресурсов бегать за потенциальным митрополитом абхазским и выяснять, под чьим влиянием он там находится. Да, это недемократично. Но по-другому Грузии не выжить. Мы не может сами создавать дополнительные предпосылки для внешнего влияния. Похожая ситуация у нас в мусульманской общине, мы вынуждены жёстко контролировать все назначения и ограничивать там демократию – потому что нам важно единоначалие в мусульманской общине и чтобы ислам на территории Грузии контролировался Грузией.
– Но вас не пугает, что вследствие такой церковной политики пропасть между грузинским и абхазским обществами с годами ещё больше увеличивается, и если абхазы не сохранят православия, вам ещё труднее будет найти с ними общий язык?
– Вы недооцениваете логику Грузии. Для нас военное присутствие России в Абхазии страшнее ментального влияния Турции. Турция – член НАТО, одна в одной с нами политической рамке и признаёт территориальную целостность Грузии. Если Грузия получит физический доступ в Абхазию, то с местным менталитетом мы уже сможем поработать. Например, мы сможем абхазов по всей Грузии разбросать и таким образом ослабить концентрацию этих людей в одном регионе. Почему они сейчас так плотно сидят в одном регионе? Потому что им, по сути, некуда идти, кроме России. А если они получат грузинские паспорта – они разойдутся по разным регионам Грузии, многие вообще поедут в Европу.
– Вы считаете, это реально возможный сценарий?
– Конечно. Молодёжь всегда хочет ехать туда, где лучше.
– Если говорить про патриарха Шио, каких шагов от него можно ожидать в абхазском вопросе?
– Шио молод, и он может позволить себе решительные шаги. Если он найдёт в себе силы изменить что-то, то сейчас самое время. Чего ждут от него грузины в абхазском вопросе – так это энергичности. Все понимают, что патриарх Илия в последние годы не предпринимал никаких действий просто потому, что был болен. И от Шио ждут, что он будет активно действовать и активно отстаивать позиции Грузинской церкви.
– Будет ли он, как в прошлом патриарх Илия, требовать отчисления абхазцев из российских духовных школ?
– Думаю, он может согласиться на продолжение их обучения в России при условии, что РПЦ дополнительно подтвердит, что она признаёт права ГПЦ на Абхазию и Цхинвали. Если Шио поедет в Москву – он может получить заверения, что в рамках всего этого процесса не будет происходить расширения влияния Московской Патриархии в Абхазии, – почему нет. Если это будет только с целью укрепления православия в Абхазии – пожалуйста. Я думаю, если Шио будет поступать как разумный человек, он вообще скажет: замечательно, пусть они учатся в России, и мы поможем в этом Русской церкви. Мы активно поучаствуем в получении абхазцами духовного образования в Русской церкви, мы пришлём своих специалистов и поможем выстроить учебный процесс. Шио ведь сам получил образование в Москве и великолепно ориентируется в московской академической среде. Как минимум он может прислать в московскую семинарию нескольких грузинских священников, чтобы абхазские молодые люди получали образование под присмотром грузинской стороны. Только так станет возможна проверка этой образовательной деятельности. В конце концов, если РПЦ признаёт доминирование Грузинской Церкви на территории Абхазии, то какие тут могут быть проблемы? Дайте нам хотя бы понаблюдать, чему вы учите абхазцев. Я думаю, мы очень быстро сможем понять, в каком ключе ведётся это образование.
