Встреча у цветов
Я сижу напротив Дениса, смотрю в его серьёзные серые глаза и пью кофе. Мы в штабе: справа от меня – подоконник с цветами, слева – Денис. Какие-то растения цветут, а Денис сосредоточенно работает за ноутбуком, что-то печатает.
– Я познакомился с одними ребятами, и они придут к нам вечером, – говорит он, не отрываясь от экрана. – Расскажут про премию «Жить вместе». Вашему «Дому для мамы» обязательно надо подать заявку.
– Что за премия? — спрашиваю я.
– Премия для людей, которым не всё равно. Которые улучшают мир, делают дела, чтобы жизнь стала лучше.
Я объяснила, что вечер занят под завязку, что не смогу появиться даже на полчаса. Но Денис уже набирал номер организаторов. Он позвонил Ольге, при мне договорился о встрече через полчаса. Это произошло настолько моментально, что я сильно смутилась от быстроты его реакции.
Первое знакомство с премией
И вот мы снова сидим в штабе у окна, только теперь вместо Дениса напротив меня Ольга, Анна и мужчина с фотоаппаратом – Евгений. Они расспрашивают про «Дом для мамы», про то, кому мы помогаем.
Я рассказываю, что Смоленский дом для мамы – это кризисный центр для беременных и родивших женщин, которые по разным причинам не могут обеспечить себя и ребёнка, кому негде жить, кто оказался перед репродуктивным выбором. Я работаю там с самого начала, ещё до открытия помогала делать ремонт. Рассказываю, что при мне происходили самые настоящие чудеса: как менялись люди, как рождались дети, как бежали ко мне сломя голову. Как мы общались с женщинами в кризисе и после. Это были совершенно разные люди.
– Вам надо подать заявку на премию, – восторженно сказала Оля Калинкина. – У вас замечательный проект. Вы меняете мир к лучшему.
Разговор с Денисом: страх и стыд
Это было в феврале. А в апреле я снова сидела в штабе, смотрела на Дениса, который работал за ноутбуком. Вот он поднял глаза, посмотрел на меня и спросил:
– Ты отправила заявку?
Я сказала, что пока нет.
– Почему? – спросил он.
– У меня не получается собрать всех вместе, поговорить и составить заявку. И ещё... наверное, это пустое. У меня вряд ли получится. Я не лидер, не организатор, и я боюсь всего.
– У тебя не получится? Ты серьёзно?
Мне стало стыдно под его взглядом, и я чуть не заплакала.
Фото: vk.ru/domdliamamyЗаявка на коленке
– Галя, ну как так можно? Ты пишешь заявку на коленке! – Елена Аркадьевна сидит напротив меня и весело смотрит.
Я сижу на стуле, на коленях – планшет, и я записываю за ней каждое слово. Я не понимаю её восклицаний и удивлённо смотрю на неё.
– Да ты не переживай и не волнуйся. Я никому не скажу. Очень многие пишут заявки на коленках. И я тоже, – Аркадьевна подмигнула и стала пить чай.
«Вы не скажете, а я напишу», – подумала я, но вслух говорить не стала.
– Ну что, отправила заявку? – спрашивает Денис через пару дней и глядит мне прямо в душу.
Я смотрю на него, и во мне возникает противоречивое чувство: то ли поцеловать его в кончик носа, то ли вылить ему кофе на голову. От этих мыслей стало ещё более не по себе. Я покраснела и сказала, что отправила.
– Молодец, – сказал Денис и ушёл. А я осталась сидеть, уткнувшись в планшет, и попыталась написать очередной пост для группы.
Напутствие
Кабинет сотрудников. Мне дают визитки «Дома для мамы». Я дико волнуюсь: впервые в жизни еду в Москву рассказывать о том, что мы есть.
– Не буянь, – даёт наставление Аркадьевна.
– Обязательно! – обещаю я.
– Веди себя хорошо, – говорит Аркадьевна.
– Ни за что, – отвечаю я.
– Ни к кому не приставай, – продолжает она.
– Буду, – говорю я и уезжаю в Москву.
Награда и цветы от Сергея Старостина
Меня поразило, как много народу было на премии. И каждый из них делает мир лучше, ярче, насыщеннее.
– Расскажите мне, пожалуйста, про ваш «Дом для мамы». Вы в Смоленске? — спрашивает меня женщина с длинными чёрными волосами в тёмном платье в пол и белой косынке.
– Мы существуем с 2013 года. У нас живут беременные и мамы с детьми, которые попали в беду. Миссия нашего Смоленского дома для мамы – чтобы каждый ребёнок рос в безопасной и любящей кровной семье.
Я начала рассказывать про кризисный центр, а женщина внимательно смотрела мне в глаза. Вокруг нас стали появляться люди – они слушали. Мне сначала захотелось провалиться сквозь пол, было стыдно от того, что я говорю. Но потом плечи расправились, спина выпрямилась, и я перестала обращать внимание на страх. Я увидела, что люди относятся ко мне как к другу, и расслабилась.
— Нам повезло с директором. Однажды она увидела, какими уязвимыми оказываются мамы в декрете, и захотела помочь. Так появился центр. К сожалению, она не смогла приехать, но приехала я, чтобы рассказать обо всём, что мы делаем.
Это было в 2023 году. Меня вызвали на сцену и вручили спецприз. Певец Сергей Старостин подарил мне цветы. Потом был фуршет, я познакомилась со многими людьми. Меня расспрашивали про «Дом для мамы», а я расспрашивала про то, что делают другие. Мы обменивались контактами, смотрели друг на друга и обнимались.
А потом я поехала к подруге в Переделкино – с вещами и букетом. Цветы очень хорошо смотрелись в вазе. И, как оказалось, Сергей Старостин был любимым певцом Кати.
Февраль 2026: выдох
Февраль 2026 года. У меня упадок сил, и мне вообще ничего не хочется. За двенадцать лет работы в кризисном центре я не знаю, что со мной. Меня ничего не радует, мне ничего не надо. Я уже ничего не пишу, не фотографирую, не играю на пианино.
– Галина, здравствуйте, – пишет мне ВКонтакте какая-то Анна. – Я волонтёр премии «Жить вместе». Вы будете оформлять заявку в этом году?
– Что мне писать про нас? Стоит ли? Я уже не знаю… – я сижу на диване в кабинете сотрудников и смотрю на Татьяну Сергеевну, директора. – Давай вместе напишем.
– У меня отчёт. Времени нет совсем. Попроси Аркадьевну. Тебе помогут. Обязательно напиши. Это нужно сделать.
Опять сначала
В последний момент я всё-таки оформила заявку. Потом мы с Анной решили встретиться в кафе и проговорить детали. Мы сидели в «Хлебной мануфактуре», пили кофе, и вдруг та абстрактная женщина из соцсети превратилась во вполне конкретную, настоящую Аню: с ямочками и румянцем на щеках.
В итоге я вошла в лонг‑лист премии, но не попала в шорт‑лист. Возможно, потому что мы не собрались все вместе, а я спрашивала сотрудников по ходу.
