На фестивале «Жить вместе» одной из ключевых встреч был стендап «Со-общники»: личные истории тех, кто делает реальные проекты. Как творить то, что кажется важным, гармонично, экологично, устойчиво, чтобы хватало внутренних ресурсов? Важно было послушать друг друга и выработать внутренние решение.
Итак, Дмитрий Андреев (г. Данилов), Маша Кравченко (Москва – деревня Пустынь Костромской области), Людмила Ларина (г. Саратов) и Андрей Васенёв (Тверь–Москва) собрали слушателей на свой «стендап сообществ». Модератором была телеведущая Тутта Ларсен.
Тутта Ларсен:
– Я совсем недавно прикоснулась к сообществу «Жить вместе», и сегодня в номинации «Русское наследие» номинант – мой друг Григорий Глушенков, к которому мои дети ездят в лагерь уже много лет. Я это называю «социальные сети Господа нашего Иисуса Христа». Мы все существуем в едином духовном и творческом пространстве. Когда каждый из нас достигает какого-то момента зрелости и личностного роста, начинается зуд – потребность делать что-то для других. Иногда это находит тебя даже вопреки твоему желанию. Надо говорить не столько про проблемы, а про задачи. Перед каждым из нас встает задача – что я могу сделать не только для себя, причём наиболее экологичным, достойным, устойчивым образом. Люди, которые здесь присутствуют, знают ответы на эти вопросы.
Участники у нас такие.
Дмитрий Андреев из города Данилова Ярославской области – юрист, краевед, создатель социокультурных проектов, автор проекта «Другой Данилов» – сообщество, которое оживляет исторический город через реставрацию старинных домов, исследования, выставки, фестивали. Проект был победителем прошлогодней премии «Жить вместе».
Мария Кравченко, «Дом Легкодумова», автор исторического проекта «Маша виз Раша», ведущая радиостанции «Серебряный дождь», автор книг о малоизученных людях и сюжетах российской истории. Вместе с Юлией Забежайло купила и восстанавливает дом 1910 года в деревне Пустынь Костромской области. Дом должен стать не просто музеем, а живым культурным пространством.
Людмила Ларина, руководитель волонтёрского движения «Душа», Саратов. Это объединение региональных волонтёрских проектов, объединённых практической помощью всем, кто в ней нуждается. Важная особенность: люди, которым проект помог, часто сами становятся его волонтёрами.
И, наконец, Андрей Васенёв, куратор премии «Жить вместе», главный редактор медиапроекта «Стол», человек года в Тверской области и член Преображенского братства, работает на пересечении разговора о культуре, истории и современном христианстве.
Вместе будем искать общие ответы на вопрос, как найти ресурс, силы, вдохновение и единомышленников.
«Проблема жизни в малом городе – все слишком серьёзно к себе относятся»
Дмитрий Андреев: Если вы поедете из Ярославля в Архангельск или Вологду, то всегда можете заехать в Данилов. У нас есть дом, где вам надо побывать: мы занимаемся этим проектом уже семь лет, и у нас много планов и свершений.
Автор проекта «Другой Данилов» Дмитрий Андреев. Фото: Георгий Нигматулин / архив ПСМБВсё началось в 2017 году, когда с местными подростками мы решили похулиганить: сделали площадку для скейта – то, что просили сами дети. Но взамен решили с ними поговорить про наличники. Мы – это я и команда местной художественной галереи. Взрослые решили сделать креативное пространство с наличниками, олдскульное, модное. А дети хотели скейт-рамку.
В результате получилась карта Данилова, где вы не найдёте памятников культуры, но где есть такие объекты, как «Бесноватый ёж», «Католический гараж», скейт-улица, лавочка для поцелуев. Это подростковый слой. В тот момент, когда мои коллеги собирали эту карту с подростками, я понял, что я слишком серьёзно к себе относился как к краеведу, как к историку, любителю Данилова. Я понял, что экспертность нужно заткнуть куда подальше и просто наблюдать за теми, кто рядом. И из карты вылился другой Данилов – «Нескучный путеводитель», созданный пятьюдесятью ребятами. Получился такой паровоз из ребят, которые хотели идти дальше и что-то вершить вместе.
А дальше был заброшенный особняк, который стоил 600 тысяч рублей, и я решил его купить для них. У меня не было 600 тысяч, я взял кредит. Зато у меня как у краеведа была старая мебель, у них – желание что-то делать, свой штаб. Я подвёл электричество, газ, канализацию, а ребята наполняли дом содержанием.
В какой-то момент на улице перед домом срыли асфальт – ненадолго получился пляж. Я предложил устроить День пляжа. В результате улицу не заасфальтировали, а замостили плиткой и сделали пешеходной – получился местный Арбат. И сейчас губернатор Ярославской области любит говорить, что везде надо сделать – как в Данилове.
Сейчас наш дом – сочетание старинного и современного, всем это ужасно нравится. Если говорить про миссию, то мы делимся любовью к городу и призываем через нашу работу также получить город, гостей, бывших горожан. Наш центр заточен на работу с комьюнити: главное не туристы, а те, кто живёт и жил в городе. Основной принцип – открытость, у нас даже занавесок нет. Ну и сохранение идентичности, поэтому у нас много старых поверхностей.
А если сказать пару слов про наши боли, то я спросил у ребят про их личную боль применительно к нашему проекту, и они сказали, что, когда я уезжаю, они боятся что-то не то рассказать на экскурсии. У меня такое наблюдение: проблема жизни в малом городе в том, что там люди слишком серьёзно к себе относятся. А мы привнесли хулиганство, любопытство и пропагандируем легче ко всему относиться, не быть экспертом, снимать серьёзные костюмы, когда ты приходишь в малый город. Больше юмора, меньше серьёзности, потому что с серьёзным лицом делается больше глупостей.
Тутта Ларсен: Куда вы двигаетесь?
Телеведущая Тутта Ларсен. Фото: Георгий Нигматулин / архив ПСМБД.А.: Нам дали карт-бланш на развитие территории квартала, потому что никому, кроме нас, это не нужно. Есть огромная лояльность местной власти, бизнеса, жителей. Лучший кофе от Вологды до Ярославля – у нас в доме. Может быть, выставки в заброшенных зданиях. Будем расширяться.
Т.Л.: Вы мастера коммуникаций, умудряетесь выстроить отношения со сложными людьми – бизнесом, чиновниками и подростками. Как вам это удаётся?
Д.А.: Думаю, что предпринимателям или умным чиновникам не с кем пообщаться, а у нас в доме интеллектуальные гости, и предприниматели, приходят к нам, находят среду, которой им не хватает. Это сложная менеджерская работа. Надо пытаться понять интересы каждой группы, каждого гостя. У нас есть гостевая книга, где гости оставляют свои контакты, делятся, кто они. Каждого гостя дома мы делаем нашим другом, если они разделяют наши ценности.
Старый облупленный фасад отсекает не нашу публику, которой, условно говоря, нужно просто выпить. На старте было непонятно, кому мы будем продавать наш вкусный кофе. Нужен ли вообще кофе в Данилове – вся эта система закупок зёрен, молока и так далее? Оказалось, что это нужно, что в городе живут интересные классные люди. В окрестных лесах на дачах живут крутые айтишники или, например, реставраторы Кремля. И они приезжают к нам на запах кофе. Мы не знали, пока не открыли этот дом. А теперь есть понимание, что мы нужны.
У нас нет хейта, и даже городские сумасшедшие, которые обычно против всех, нас хвалят и защищают. Единственный человек, с которым у нас не сложились отношения, – это бизнесмен, который имеет кофейню на соседней улице. И то его хейт к нам уважительный.
«Другой Данилов» – наш паблик в Контакте. Это альтернативный взгляд на Данилов, там нет плохих новостей – и не потому, что их нет. У нас просто другой угол зрения. Мы говорим и делимся своими находками, тем, что придумали, и спрашиваем горожан, что они думают, что они хотят видеть.
Т.Л.: Подростки имеют свойство взрослеть, вырастать и покидать гнездо? Как вы будете поддерживать взаимодействие с новыми подрастающими поколениями?
Д.А.: Одна девочка, которая работает в нашем комьюнити с 14 лет, окончила искусствоведческий факультет в Петербурге и работает в Данилове в художественной галерее, это один из самых классных кураторов выставок в Ярославской области. Благодаря спонсору, профинансировавшему библиотеку научных книг, которая расположилась у нас на первом этаже, вернулась наша девочка, проработавшая три года в Москве, в Парке Горького. Один парень стал видеографом, режиссёром, другой – дизайнером одежды: отшивается в Китае, живёт в Данилове. И так далее.
У ребят есть возможность уехать, и я считаю, что важно уехать, потому что ты приобретаешь новый опыт, новый взгляд, но при этом можно не терять связь. Важно уехать, но вернуться. Так же как когда-то поступил я: физически я уехал в 16 лет, потому что город, если честно, меня выпнул. Мне не хватало среды, комьюнити, тусовки – как раз того, что я сейчас создаю.
Подростки сейчас приходят к нам в дом, чтобы просто посидеть в вай-фае, когда всё отключено. Они не в «Пятёрочке» сидят на полу, они сидят у нас. Важно создавать такие дружелюбные пространства, а у меня в своё время этого не было.
«Как перенаселить Пустынь»
Мария Кравченко: Наша история началась с эгоизма, с того, что мы реализовывали свои желания, не пытаясь сделать мир лучше и счастливее. Но оказалось, что сначала ты делаешь для себя, а потом выясняется, что это нужно и важно ещё кому-то.
Автор исторического проекта «Маша виз Раша» Мария Кравченко. Фото: Дмитрий Алексеев / архив ПСМБНачать хочу с того, что скажу: всё очень плохо. Три года мы занимались проектом в деревне Пустынь, и сегодня у нас много накопленного личного сложного опыта. Те, кто восстанавливают старые здания, знают, что это супернепросто.
Мы с Юлией Забежайло не были знакомы, пересеклись в запрещённой ныне соцсети и стали общаться из-за любви к наследию. Потом мы случайно встретились на одной волонтёрской акции и решили… купить старый дом. То есть вместе с незнакомым человеком ты вкладываешь свои личные деньги, чтобы восстановить наследие! В пирамиде Маслоу мы бы заняли все последние ступеньки!
Т.Л.: Как у женщины, живущей в городе, возникает такое желание – восстановить наследие?
М.К.: Я не очень обычная женщина. С 12 лет я стала фанатом Российской империи в последние годы её существования. Вот у меня на руке даже татуировка – 1913. Мне всегда нравилась эстетика, смыслы, бурное развитие России в те годы. Из этого вырос мой исторический проект на радиостанции «Серебряный дождь», из моей потребности быть с этим временем в постоянной связке. Я чувствую, что про ту эпоху недорассказано, а это было всего четыре поколения назад. Многие из нас не знают своих родственников из того времени, страны, в которой они живут. А этот дом – именно часть этой истории.
Т.Л.: Как вы выбрали этот дом?
М.К.: У нас была настоящая экспедиция – мы полтора года разъезжали по Центральной России и искали, пробовали купить заброшки, но это оказалось нереально сложно. И в конце концов нашли дом просто на Авито. Он находится в прекрасной деревне Пустынь, она нас сразу к себе заманила – и мы попались. Важно сказать: если бы тогда была погода, как этим летом, мы бы туда просто не доехали.
Т.Л.: Что это за деревня?
М.К.: Там постоянно живёт один человек. Остальные 20 человек приезжают туда как дачники, но это в основном их родовые гнезда, у них большая связь с этой деревней. Деревне 300 с лишним лет, в лучшие годы там жило 400 человек. А таких домов, как наш, там было несколько. В доме 400 квадратных метров, каменный первый этаж. В 1990-е прочие дома разобрали по кирпичу. Деревня была старообрядческая, люди там жили богато. Я как историк ценю, что мы с Юлей купили не просто дом, а настоящую книгу – с пропущенными страницами, но это история. Когда мы увидели этот затерянный мир, у нас загорелись глаза.
А самое главное – нас в своём доме встретил в виде портрета сам Яков Матвеевич Легкодумов. Мы заходим и видим на стене фотопортрет царского офицера. Как тут можно не влюбиться? Хотя он умер 60 лет назад.
Дом продавали его прямые потомки. Это большая удача. У дома были нормальные документы. Его продавала внучка этого прекрасного человека. Когда мы зашли вниз, мы увидели, что нам досталось всё, что накопилось в этом доме за сто лет. Жернова 1881 года, печи, двери с латунными ручками, окна с фурнитурой.
Так мы покупали не просто дом, а в контексте деревни – мы смотрели в комплексе – сразу возникла мысль: как было бы круто перенаселить эту деревню, чтобы люди не продавали дома, а оставались там.
В Пустыни сезон – это четыре месяца в году, и мы двигаемся очень медленно. Хоть нам достался не объект культурного наследия, но это исторический дом, и мы заказали настоящий проект реставрации на 500 страниц. На создание проекта ушёл первый год. Второй год ушёл на вывоз мусора и на создание противоаварийной системы.
Потенциал у деревни отличный, главное – чтобы у нас руки не опустились.
Второй объект, который мы взяли под опеку, – старообрядческая церковь 1908 года постройки. Её построили сами жители деревни Пустынь, когда вышел закон о веротерпимости. Нам удалось в прошлом году силами накопленного социального капитала, статей и пиара собрать 600 тысяч рублей для проведения противоаварийных работ. Мы подружились со старообрядческой епархией, это теперь наши добрые друзья.
В планах – сделать гостевой дом в деревне.
Фото: Георгий Нигматулин / архив ПСМБЧтобы не быть совсем одинокими, мы познакомились с Димой из Данилова. Мы соседи, за час двадцать можно добраться и выпить у него кофе – если дорога позволяет. У меня теперь есть мечта сделать «Даниловско-Пустыньское кольцо». В него можно включить соседнее село Закобянино, где жизнь просто клубится, там аж пять человек проживает!
Так мы додумались, что надо объединяться с такими же владельцами старых домов. И так родилось наше сообщество «Новая жизнь старых домов». Поиски мастеров, возможность спросить, что делать с наличниками, где найти печника…
Т.Л.: То есть вы открыли для себя целую новую вселенную компетенций?
М.К.: Мы напитались этими историями и делимся опытом. Например, Минюст отказал нам в отчёте, и мы должны тратить своё время на то, чтобы понять, почему нам отказано.
Мы замахнулись на возрождение деревни, и есть люди, которые готовы тоже купить там дома и восстанавливать там жизнь. Но у домов нет документов: люди, живущие в селе, вообще не озабочены документами на собственность, и поэтому, когда они захотят вам что-то продать, вы им просто так не отдавайте деньги.
Очень много заброшек, пустых руинированных участков. Вот тут можно было бы пойти на специальный сайт и купить эту землю у государства. Но я три раза пыталась нарезать землю, и три раза я получала отказы – потому что мы находимся в зоне затопления и новые дома в деревне строить нельзя. Все руинированные участки – это земли с неустановленным статусом собственности. У них как бы есть владелец, но где он и кто он – никаких данных нет.
Третья проблема – администрация. Сейчас вся сельская администрация расформировывается на наших глазах и уходит куда-то в район. Мы даже не знаем, кто эти люди.
Конечно, здесь можно опустить руки, мы это делаем в качестве разминки – опускаем руки, а потом поднимаем их снова.
Я сказала, что это история про эгоизм. Мы сначала даже не думали, что нам кто-то нужен, нам было всё равно, кто у нас соседи. Главное – что у нас появился дом, историческая среда, церковь и великая идея. Но в процессе мы поняли, что люди – это самое главное, наши немногочисленные старики, которые там остались. Например, наш староста Дмитрий – золотой человек, который бесплатно всю жизнь смотрит за порядком в деревне, выкашивает кладбище, следит за электричеством. Или Александр, единственный прописанный в деревне человек. Или наши друзья из Костромской старообрядческой епархии, которые назвали нас своими любимыми хранителями. Или наш реставратор Дмитрий: найти реставратора в сельской глуши невозможно, а он ничего не боится, штурмует каждый год эту деревню. Соседи шесть лет искали мастеров на такой же дом, как наш, – и теперь этот дом тоже восстанавливается, мы запустили процесс. За 40 лет в деревне ничего не происходило, а теперь происходит.
Путешествие в Пустынь – настоящий ретрит. Доехать туда сложно, уехать оттуда невозможно. Мы бы хотели сделать речной маршрут в деревню Пустынь. Возможно, попробуем в будущем году.
«Сообщество тех, кто помогает и кому нужна помощь»
Т.Л.: Как родилось ваше движение?
Людмила Ларина: Наш проект родился из беды. В 2019 году в Саратовской области был ряд крупнейших пожаров, которые оставили без крова и средств к жизни несколько больших семей. Город тряхануло, люди начали предлагать помощь искать тех, кто могли бы эту помощь координировать. Движение создалось как событийное волонтёрство. В Саратове всё-таки есть душа: это мы поняли, когда увидели, как люди объединяются, чтобы помочь.
Руководитель волонтёрского движения «Душа» Людмила Ларина. Фото: Георгий Нигматулин / архив ПСМБНа тот момент люди привозили вещи, помогали финансово. Но нам хотелось, чтобы появились единомышленники. Я более 20 лет работала по направлению защиты детства: чердаки, подвалы, сложные семьи, дети в отделениях полиции – это всё было моё, хорошо изученное. А Марина только начинала свой путь, она пережила сильнейшую семейную трагедию – потеряла от онкологии маленького ребёнка. Эта беда объединила не только людей, которые захотели помочь, но и изменила наши с Мариной жизни. Движение начало набирать силы. У нас появились направления: очень много пошло обращений от семей, где есть дети-инвалиды и взрослые инвалиды, одинокие пожилые люди, многодетные семьи, ветераны, семьи, где произошла потеря ребёнка или погиб кормилец, – любая беда приводила людей к нам.
Т.Л.: Как я понимаю, вы помогаете не только материально, но и психологически поддерживаете?
Л.Л.: У нас финансовая помощь не стояла на первом месте. Нам интересно вовлечение людей в помощь, это очень важное чувство: мы всегда приглашаем тех, кто проходит мимо нашего штаба, рассказываем о нашей работе, поим чаем. И часто находим нового единомышленника.
Сейчас это сообщество, где мы собрали людей, готовых и осознанно пришедших помогать. Если раньше начиналось с запросов о помощи, то сейчас у нас есть огромное количество тех, кто приходят и говорят, что хотят быть полезными в этой жизни.
Т.Л.: Как они о вас узнают?
Л.Л.: Сарафанное радио. Люди, которые когда-то получили помощь, остаются с нами, трансформируются уже в волонтёров. У нас есть замечательная девочка с ДЦП – Маша Балашова, она помогает нам вести все соцсети, даёт нам ту поддержку, которую мы дали ей.
Сейчас добавилось ещё одно направление – занимаемся гуманитарной помощью Донбассу, более 70 поездок Марина Назарова совершила «за ленту».
Есть идея сделать молодёжный и детский волонтёрский отряд. Когда мы посмотрели, что наши волонтёры приходят с детьми, мы решили их занять. Из школ и колледжей тоже стали приходить ребята. Так, от них поступила идея провести ярмарку своих изделий в поддержку тяжелобольного ребёнка. И за три школьные перемены копилка этой девочки пополнилась на 90 тысяч рублей. При этом ребята общались, обменивались контактами, налаживали связи
Сейчас у нас благодаря спонсорам появилось просторное помещение, мы можем зонировать пространство так, чтобы уделить внимание всем нашим направлениям. Одно пространство у нас называется «Рукодельня»: мы поставили там швейные машины, девчата шьют всё, что можно шить. Есть склад, где мы перебираем вещи, которые собрали для тех, кто нуждается. Туда приходят все, кто оказался в кризисной ситуации, и могут взять всё – от постельного белья и посуды до ходунков, инвалидных колясок (их мы отдаём с возвратом, чтобы они были полезны большему количеству людей). В планах оборудовать комнату, которую мы называем «потёмки» – для психологической разгрузки, отдыха. Очень часто наступают моменты, когда опускаются руки, нечем дышать, уходит очередной ребёнок, не удается сломать систему. Тогда мы собираемся, пьём чай, разговариваем – и становится легче на душе
«Человек создан Богом для сообщества»
Андрей Васенёв: У нас получился замечательный разговор, и я благодарен за всё, что здесь происходит. Это просто песня и счастье. Нам проще рассказывать о людях и сообществах через наши проекты, это такой интерфейс: вот ты показываешь, как проект начинался, развивался, какие люди это делали – и так характеризуешь сообщество.
Я пойду с другой стороны – расскажу о сообществе, а потом – о том, что мы делаем. Это Преображенское братство – сообщество, которое насчитывает многие тысячи человек, и сейчас, на Преображение 2026 года, ему исполняется 36 лет.
Главный редактор медиапроекта «Стол» Андрей Васенёв. Фото: Дмитрий Алексеев / архив ПСМБОчень давно, ещё когда не началась история, прозвучали важные слова, зафиксированные в книге Бытия: «Нехорошо человеку быть одному». Это сказал Господь Бог, когда задумал сотворить женщину.
Там так развивалась ситуация: Адам, который был вообще понятливым человеком, хорошо сделанным, посмотрел на мир вокруг себя, узнал птичек, зверушек, но не мог найти никого такого же, как он, не мог ничем поделиться, и пообщаться ему было не с кем. И тогда Господь сотворил женщину. Вот эта история, что человек создан для общения, имеет принципиальное значение, и то, что вы делаете, и как вы это делаете, связано с этой древней устойчивой и единственно верной интуицией.
Человек познаёт другого человека через общение, человек познаёт Бога через общение, человек познаёт всё живое через общение, включая самого себя.
Несколько исторических фактов. Преображенское братство родилось в 1990 году на Преображение. Это произошло тогда, когда этого быть просто не могло. Советский Союз ещё не распался, и всякая несанкционированная встреча христиан была для компетентных органов прямым поводом для репрессий.
Люди, которые ещё с конца 1970-х годов сознательно готовились к крещению, воцерковлялись и оглашались у отца Георгия Кочеткова, решили объединиться. На то Преображение сначала была литургия, а потом крестным ходом они пошли на полянку, сели и посмотрели друг другу в глаза.
Формально ничего не изменилось, все продолжили жить в своих семьях, ходить на свои работы, но общность судьбы возникла. Сообщество родилось не под проект, не для того, чтобы решить какую-то проблему, но люди просто появились друг у друга. И когда они объединились, чтобы осмыслить свой путь, свои границы, начали рождаться проекты.
Что делают православные люди вместе? Молятся. Одно из основных служений Преображенского братства – литургическое возрождение.
В каждой молитве есть побуждение к действию, и когда человек не понимает смысла молитвы, она для него бездейственна. Началась работа по переводу богослужения на русский язык. Уже издано 10 томов с переводами. Но когда начинаешь молиться по-русски и вроде слова становятся понятны, тут-то понимаешь, что ты ничего не понимаешь. Это даёт возможность двигаться дальше.
В 1990-е годы идёт работа по русификации богослужения, и тогда же возникло не одно массовое дремучее мракобесное движение. Увы, ХХ век привёл нашу церковь в немощное состояние, она была разрушена до фундамента. Сохранялась форма, внешнее, и люди цеплялись за форму, не задумываясь о содержании, что привело к аутоиммунным процессам, когда церковь перестала узнавать саму себя. Что делать при такой острой дремучести? Сосредоточиться на просвещении. Преображенское братство плотно занялось катехизацией. Но где взять столько катехизаторов в 1990 году?
Братство открывает институт, названный во имя святителя Филарета Московского. Формально институт возник ещё раньше, но в начале 1990-х его зарегистрировали, получили благословение патриарха и так далее. Соответственно, встал вопрос кадров, преподавателей, издательской деятельности, научных конференций… На всё это были нужны средства.
Братство внутри себя начинает собирать пожертвования, десятину, и это даёт возможность делать Божье дело.
Всё это о том, что сообщество плодотворно, если люди преодолели одиночество во Христе, если вместе у Бога – то обязательно будут плоды жизни.
Братство неформально – нет списочного членства, нет устава, но есть правила, границы, принципы жизни – которые человек либо разделяет, и тогда он присоединяется, либо нет. Преображенское братство не занимается политикой, понятно почему. Но оно занимается созданием целостной жизненной среды. А политика в нормальном неиспорченном смысле – это и есть создание жизненной среды.
Братство не может всех научить, как жить. Но оно имеет право жить так, как оно может жить. И в тех городах, где оно существует, открываются некоммерческие организации, культурно-просветительские центры, школы недавно стали открываться. Это как раз та среда, где люди могут жить вместе, не разрываясь внутренними противоречиями.
Много можно говорить о том, что такое христианство, но мы стараемся жить по Евангелию. И это и есть та основа, которая делает сообщество устойчивым. Господь наш Иисус Христос сказал, как это можно устроить. Часто мы эти слова любви начинаем применять к какому-то абстрактному человеку, но в братстве у тебя есть конкретный ближний, и именно с ним ты учишься выстраивать эти отношения.
Жизнь братства как братства трудна, но если ты хранишь верность, плоды этой жизни будут.
Премия «Жить вместе» имеет в своих истоках одну хорошую авантюру. Мы на двух машинах путешествовали по самому краю Тверской области без еды и денег. Нашей целью было доказать, что человек человеку человек. В результате мы вернулись в Тверь с полными багажниками еды. Наше «голодное паломничество» превратилась в премию «Жить вместе». А это и есть плод братской жизни.
«Свершается Церковь тогда, когда в глаза мы друг другу глядим», – писал поэт Вячеслав Иванов. Сегодня мы посмотрели друг другу в глаза – и будем жить вместе, расширяя наш круг.