Повторение – мать учения?

Как изменилась наша школа за 35 постсоветских лет, или почему мы вернулись к тому, от чего ушли

Фото: Киселев Сергей / Агентство «Москва»

Фото: Киселев Сергей / Агентство «Москва»

Ещё одна животрепещущая дискуссия, которая неизбежно возникает, когда люди сравнивают жизнь в Советском Союзе и сейчас, касается образования. Сегодня многие уверены: при СССР оно было лучшее в мире. Оппоненты же то и дело спрашивают: если советская система добилась невероятных успехов в деле народного просвещения, то откуда потом взялись миллионы людей, заряжавшие банки у телевизоров? Да, действительно любопытно.

Однако для сопоставления нужно что-то более верное, чем эмоции и постулаты. Статистика здесь тоже понятие весьма лукавое. Как оценить, например, качество образования? Представления о прекрасном то и дело меняются, да и заинтересованные в красивых результатах всегда имеют возможность подкрутить почти любые показатели. И всё же попробуем разобраться.

Всеобщность и доступность

Первое, за что хвалят большевиков, – внедрение массовой школы. Дескать они вырвали страну из тьмы невежества и дали возможность учиться каждому – самому бедному крестьянину, самому последнему босяку. При царе-то дескать, знания могли позволить себе только те, у кого водились деньги, а хорошие знания – только представители привилегированных сословий. Это, мягко говоря, не совсем так.

Да, в 1917 году процент грамотных в России составлял всего 43%, а в школах учились менее 60% всех детей. Но важнее динамика. В 1897 году грамотными были 27% россиян, а школами были охвачены 30% детей. Не случись войны и революции полного охвата как минимум начальным образованием страна достигла бы лет через 10-20. Собственно, многие страны как-то ведь обошлись без диктатуры пролетариата, чтобы этот самый пролетариат стал более-менее образованным. Каких успехов достигла советская власть? В 1926 году неграмотными всё ещё оставались 42% мужчин и 66% женщин. А число учащихся в школах не превышало показателей 1913-1914 годов. Вот такая ликвидация безграмотности. Всеобщее обязательное четырехлетнее образование на селе и семилетнее в городах было введено только 1930-х годах. А всеобщее обязательное восьмилетнее образование появилось только в 1958-м.   

Урок математики в средней школе села Кольцовка, 1940 год. Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
Урок математики в средней школе села Кольцовка, 1940 год. Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости

Но ведь зато даром? Не совсем. В молодом советском государстве от платы были освобождены только самые бедные семьи. В 1940 году платным стало обучение в старших классах, техникумах и части вузов: оно обходилось в 150-300 рублей в год. Понятие гарантированного бесплатного образования впервые было закреплено в брежневской Конституции 1977 года.

Советский Союз распался, но положения об обязательности среднего образования и его доступности остались прежними. Хотя рыночная экономика ввела свои коррективы. В девяностые появилось много частных школ, платных гимназий. Но они открывались не вместо государственных и бесплатных учреждений, а в дополнение к ним. Спрос на них формировала новая элита страны – в основном коммерсанты.

Сегодня ещё интереснее. Всё смешалось. Обычные районные школы всё ещё условно бесплатны, то есть финансируются государством за счёт налогоплательщиков, но в организацию их работы странно вплелись рыночные установки. Появилась формулировка «образовательная услуга», школам присуждают рейтинги, родители свободно выбирают, в какую именно школу отдать детей. И не только школы выбирают, но порой и педагогов, как будто люди платят за образование напрямую. Но поскольку никакой прямой оплаты всё же нет, появившиеся «возможности» не дают никаких преимуществ: муниципальные школы мало чем друг от друга отличаются.


Качество знаний

Как его рассчитать? И сейчас, и в девяностые, и в СССР, и в Российской Империи показателем знаний считались оценки. Так себе критерий, но другого пока не придумали. Не раз пытались от оценок вообще отказаться. Но ни один эксперимент не увенчался успехом. В чём слабость? Оценки выставляют живые люди. И этих людей тоже оценивают. Всё ещё многие считают хорошим учителем того, у кого большинство получают 4 и 5. Получают, но имеют ли знания?

Помню случай. Моя коллега, учительница-пенсионерка сетовала, как плохо теперь у детей с иностранным: каждый второй ученик с начальной школы занимается с репетитором. «Вот нас хорошо учили, у всех были четверки-пятерки», – гордо заметила одна. «И вы, если к вам обратится на английском иностранец, его поймёте, сможете ему ответить, помочь?» – уточнила я. Вот тут женщина крепко задумалась. Сегодня же сносно поддержать простую беседу сможет и девятиклассник с четверкой. При условии, что эта четвёрка хотя бы за ОГЭ. Но ОГЭ по иностранному можно и не выбирать. И тогда в аттестате может стоять и пятёрка, а единственная фраза, которую без запинки может произнести такой ученик: «I don't speak English». Это всё, что нужно знать об оценках.

Фото: Никеричев Андрей / Агентство «Москва»
Фото: Никеричев Андрей / Агентство «Москва»

Порой обыватель судит о состоянии образования по результатам соцопросов. Все мы помним эти сбивающие с ног заголовки. «Треть россиян считает, что Солнце вращается вокруг Земли». «60% верят, что антибиотики эффективны при вирусах». «77% не знают, кого свергли большевики». И почему-то многие думают, что поразительное невежество демонстрирует исключительно молодежь. Но это не так! В 2024 году специалистам ВЦИОМа не смогли верно ответить на вопрос о том, кто был первым князем Древней Руси 91% граждан старше 60 лет. Также 58% рождённых в 1960-е не смогли вспомнить фамилию Петра I.

Есть мнение, что в Советском Союзе хромали гуманитарные предметы, зато особое внимание уделялось точным. Да, таблицу умножения, кажется, все-таки выучивали. ЗУНовская система (знания-умения-навыки) давала кое-какие плоды. А теперь и этим похвастаться могут не все. То ли программы перегружены, то ли перегружены учителя.

Кстати. Именно в советское время была разработана и научно обоснована норма учебной нагрузки учителя, равная 18 урокам в неделю при общей 36-часовой рабочей неделе. И это отличная норма. Правда, нарушалась она и в СССР. Но всё же не так массово, как сейчас. Что до программ. То они сегодня часто представляют какой-то калейдоскоп. Если десятки лет назад неделями отрабатывали элементарное жи-ши и простой устный счет, то сейчас с начальной школы учат писать репортажи и заполнять таблицы в экселе по финансовой грамотности.

Эксперименты и тупики

Истоки сегодняшнего хаоса стоит искать в девяностых. Это было время экспериментов. Время весёлое, интересное – не без этого. Вот только после веселья наступило похмелье. Нет, многие идеи были интересными, вдохновляющими. А вот исполнение оказалось скверным. Поощрение инициативы и творческого поиска, развитие критического мышления, возвращение внимания к гуманитарной сфере, свобода самовыражения – это всё оттуда. И всё это – хорошо. Но базу разрушать было нельзя. Знакомство с основами экономики в школе – прекрасно, но не в ущерб математике. Возвращение в учебники имён писателей и поэтов, вымаранных большевиками из истории культуры, переоценить невозможно. Отказ от изучения литературы с позиций марксизма-ленинизма – как глоток свежего воздуха. Но как так вышло, что одновременно с этим многие дети по-настоящему так и не научились читать – понимать прочитанное?

Почему тогда ничего не вышло? Потому что желание отменить прошлое, отомстить прошлому было сильнее, чем стремление преуспеть в настоящем и будущем. Символично, что так уже было в истории. Девяностые для образования стали тем же, что были для него двадцатые. Тогда тоже вовсю экспериментировали: меняли программы и правила, отказывались от оценок и экзаменов. В вузы принимали не по знаниям, а по происхождению. Изучение языков объявляли буржуазными пережитками, универсальное знание – помехой специализации. И что? Когда выяснилось, что первые выпускники советских университетов в массе своей ни на что не способны, вспомнили, что консерватизм в образовании не так и плох и быстро всё откатили назад: позакрывали трудовые школы, вернули оценки и экзамены.

Сейчас мы тоже возвращаемся назад. Как и тогда, с потерями. Как и тогда без понимания, что возвращать, быть может, следовало бы не всё. В последние годы, например, много говорили о том, что дело школы – давать не только знание, но и воспитывать личность. И это, безусловно, правильно. Но забыли о том, что воспитание в образовании возможно только через знание: воспитывает литература, история. И математика с физикой, биология с химией – тоже. Воспитание в отрыве от знания, посредством уроков политинформации – это идеология, пропаганда… фикция.

Также мы возвращаемся к унификации. Да-да, под всё ещё не заканчивающиеся разговоры о важности индивидуального подхода, свободы мышления, творчества всё так или иначе подводится к одному знаменателю. Главным символом этой унификации является, конечно, ЕГЭ.

А ещё сегодня нам обещают поднять авторитет педагогов. Чтобы уважали их тоже как тогда. Но на чём был построен тот авторитет? И как быстро он рухнул, превратился в ничто! Вспомните позднесоветский фильм «Дорогая Елена Сергеевна». Крушение образа учителя случилось ещё до развала Союза. В девяностые всё только усугубилось. И вот нас снова хотят именно что заставить уважать учителей. Любят у нас ходить по граблям.

Мы как будто снова прошли какой-то исторический цикл и, ничего не добившись, устремились к исходной точке. Хорошо ли это? Да и возможно ли возвращение? Точно ли это тот урок, который нужно повторять?

Читайте также