Вопрос поддержания ментального здоровья в наше время стоит остро. То и дело появляются исследования, которые подчёркивают, как много вокруг тревог, одиночества и уныния. В связи с этим растёт интерес к психологии как инструменту от этих напастей.
Однако в психологии есть много различных направлений, каждое из которых имеет собственную философию и акценты, а иногда даже элементы религиозных практик. К тому же каждый психолог может интерпретировать свою деятельность, исходя из собственного уровня понимания и духовного развития.
Я не могу претендовать на полное знание истины, но в данной статье мне хотелось бы поделиться своими взглядами. С чем сталкиваюсь я сама как человек, ищущий ответов и помощи, и как врач, к которому часто обращаются за поддержкой. Предлагаю рассмотреть, с какими мифами мы можем столкнуться в популярной психологии и где она противоречит науке.
Бегство от страданий
Любой человек не хочет страдать, и это нормально. Нормально пытаться избежать страданий. Но всегда ли и во всех случаях страдание – это зло? Например, спортсмен добровольно соглашается страдать во время и после тренировок для достижения результата, а люди помогающих профессий готовы рисковать собой и испытывать моральные страдания ради других людей. Поиск смысла и обучение часто сопряжены с преодолением трудностей: без этого наш мозг не запоминает информацию, а живые системы без умеренного стресса деградируют в эволюционном смысле и становятся хрупкими. Этот конфликт позиций уходит глубоко в древность – в спор между гедонистическим подходом (поиском удовольствия и избеганием боли) и эвдемоническим подходом (поиском смысла, который часто сопряжён с преодолением трудностей).
Фото: Кузьмичёнок Василий / Агентство «Москва»На чьей стороне наука? Исследования показывают, что люди, пережившие тяжёлые страдания, часто демонстрируют качественное улучшение жизни, которого не было до кризиса. Современное направление когнитивно-поведенческой терапии – терапии принятия и ответственности (ACT) – прямо выступает против избегания страданий. Психологи этого направления доказывают, что попытка уйти от страданий только усиливает психологическую ригидность и ведёт к депрессии. Напротив, принятие боли как части жизненного опыта является залогом психического здоровья. Избегающее страданий поведение (Experiential Avoidance) в современной клинической психологии рассматривается не просто как вредная привычка, а как универсальный патологический процесс, который лежит в основе большинства психических расстройств (от тревожности до зависимостей). Так что если на сайтах по психологии вам предлагают избавиться от страданий и дать счастье, задумайтесь. Возможно, что это просто маркетинговый ход. И это в лучшем случае. В худшем человек окажется защищён от острых страданий, но одновременно изолирован от глубокого смысла жизни, который всегда сопряжён с риском, ответственностью и преодолением боли. Так что в наше время именно психология вполне может стать инструментом «анестезии» и эгоизма, а совсем не религия, которую так много в этом обвиняли совсем недавно.
Зацикливание человека на себе и своих переживаниях
Ещё в прошлом веке мать Мария (Скобцова) в своём очерке «Типы религиозной жизни» предупреждала об этой опасности. Копание в себе и в своих переживаниях может сосредотачивать «на внимательном анализе мельчайших внутренних движений собственной души», что приведёт к чувству индивидуальной правоты, но при этом снимет ответственность за другого и задачу разделения с ним жизни.
Книга «Типы религиозной жизни». Фото: Издательство СФИМать Мария невольно затрагивает одну из самых острых и актуальных тем в современной критической психологии и социологии последних десятилетий. Учёные называют это явление культурой нарциссизма, или терапевтическим этосом.
Суть критики в том, что современная психология, фокусируясь исключительно на внутреннем мире индивида (что я чувствую, каковы мои границы, комфортно ли мне), косвенно способствует разрушению социальных связей и росту эгоцентризма.
Кристофер Лэш, историк и социальный критик, утверждает, что современная психология учит людей относиться к себе как к психологическому проекту. Это ведёт к нарциссическому акценту: другие люди начинают восприниматься лишь как инструменты для поддержания самооценки или как источники токсичности. Социолог Филип Рифф исследовал переход от человека религиозного (живущего ради долга и общины) к человеку терапевтическому. Он утверждал, что психологизация культуры привела к тому, что высшим благом стало личное самочувствие. Оно освобождает человека от моральных обязательств перед другими, если эти обязательства вызывают дискомфорт.
Современные социальные психологи указывают на то, что фокус на индивидуальных чувствах скрывает системные проблемы. Жёсткая позиция – если тебе плохо, проблема внутри тебя, работай над своим восприятием – отрывает человека от социальной ответственности и сопереживания страданиям других, замыкая его на собственном Эго. Более свежие исследования показывают, что акцент на собственной уникальности и постоянная валидация (подтверждение) любых чувств ребёнка/взрослого без соотнесения с реальностью и чувствами окружающих ведут к росту нарциссических черт. Это явление в аналитической психологии называют инфляцией самости, когда внутренний мир человека раздувается до размеров всей Вселенной, вытесняя объективную реальность и нужды других людей.
Фото: FreePikДоверие к себе и своему опыту
Задумывались ли вы, что полное безоглядное доверие к своему опыту одновременно ставит под вопрос доверие к Богу и опыту других людей? Я не говорю про случаи манипуляции людьми, когда вам кажется, что что-то не то (и это действительно так).
В популярной психологии доверие к себе часто подаётся как абсолютная автономия. Однако исследования показывают, что гипертрофированное доверие к себе при полном игнорировании других – это признак небезопасного типа привязанности. Современный человек разрывает связи, называя это свободой и верностью себе. На деле это ведёт к неспособности строить долгосрочные отношения, так как любой компромисс воспринимается как предательство своих интересов. Вы хоть раз слышали про людей с избегающим типом привязанности, речь как раз про них. Обычно они боятся уязвимости, и их доверие к себе – это форма гиперкомпенсации, скрывающая глубокий страх предательства. К сожалению, за лозунгами любви к себе и полноценности может скрывается дефицит. Человек, не способный вместить страдание и несовершенство, вынужден строить иллюзию полноценности, которая на деле является психологической тюрьмой, изолирующей его от подлинного человеческого опыта.
Самое главное, что ты можешь сделать для других, – сделать лучше себя
В православном изводе здесь происходит подмена слов прп. Серафима Саровского «стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся» на «спасись сам, и тысячи вокруг тебя спасутся». Вроде почти одно и то же, но акценты разные, и в отрыве от контекста христианский подход «начни с себя» рискует превратиться в самооправдание отсутствия в нас желания и необходимости заботиться о спасении других.
Икона с изображением преподобного Серафима Саровского. Фото: Палаццо Леони Монтанари, ВиченцаЧто мы видим в социальной сфере? Лозунг «Сначала помоги себе» на практике часто вырождается в социальную изоляцию и эгоцентризм. Психолог Филип Кушман провёл исторический анализ того, как менялась структура личности в XX веке. Он утверждает, что современная психология создала модель «пустого Я», которое лишено общинных связей и традиций. Чтобы заполнить эту пустоту, человек бесконечно улучшает себя (через терапию, потребление, саморазвитие). Некоторые исследователи считают, исторически и психологически люди становились лучше скорее через служение внешним идеалам, а не через интроспекцию. Зацикливание на себе делает человека хрупким и неспособным к ответственности перед другими.
Получается, что мы говорим себе: «Сначала надень маску на себя». А в итоге оказывается, что свой комфорт нас делает более инертными на помощь другим. Убеждаем себя и других, как важно стать лучшей версией себя, а приходим к бесконечному самокопанию или к нарциссическому перфекционизму, когда идеал недостижим и его поиск превращается в постоянное мучение. «Твои чувства – приоритет», – учим мы своих детей, а в итоге они не могут найти друзей и партнёров, так как неизбежный дискомфорт общения воспринимается как помеха и нарушение границ.
Представление о травме
Наверное, это самый устойчивый и распространённый миф, что у человека есть травматический опыт, с которым обязательно надо справиться с помощью психологии. Это ставит человека в зависимое положение от специалиста. Складывается ощущение, что нормальной жизни и здоровья не будет, пока он не нажмёт в тебе нужные «кнопки» и не потянет за нужные «струны». И только если получится таким образом исцелить приобретённые травмы, настанет освобождение.
Что мы можем на это возразить? Исследования профессора Колумбийского университета Джорджа Бонанно (George Bonanno), изложенные в его работе The Other Side of Sadness, доказывают, что большинство людей (от 50 до 90%) справляются с тяжёлыми событиями самостоятельно, не получая ПТСР.
В 90-х годах была популярна методика обязательного психологического разбора сразу после травмы. Однако метаанализ исследований (например, Wessely, Rose, & Bisson, 2000) показал, что люди, которых заставляли выговариваться и проживать опыт, восстанавливались хуже, чем те, кого оставили в покое.
Социологи и психологи (например, Фрэнк Фуреди в книге Therapy Culture) указывают на то, что современная культура расширяет понятие «травма» до любых неприятных событий. Это ведёт к инвалидизации личности. Человек начинает видеть себя повреждённым, что снижает его способность к самостоятельной адаптации.
Фото: FreePikСтремление популярной психологии к быстрому результату любой ценой через схемы – это возврат к архаичному мышлению. Оккультные пути (квантовые переходы, родовые проклятия, астрологические карты) предлагают «костыль», который временно снижает тревогу, но не решает проблему на уровне психики. Результат работы таких схем объясняется исключительно эффектом Барнума (принятием общих фраз за личные откровения). Идея «нажатия на струны» игнорирует субъектность. Научные исследования (например, в области когнитивной психологии) показывают, что одинаковые стимулы вызывают у разных людей диаметрально разные реакции. Одинаковое замечание начальника («нужно переделать отчёт») у одного вызовет мысли о самосовершенствовании, а у другого – суицидальные мысли из-за схемы «я никчёмен».
Когда психолог берёт на себя роль гуру, он лишает клиента автономии, формируется аддикция (зависимость). С точки зрения когнитивистики, постоянная опора на психолога-гуру приводит к атрофии навыков принятия решений. Восприятие психики как механизма, который можно починить, игнорирует личность. Если пациент видит себя сломанным объектом, он занимает пассивную позицию. Это снижает самоэффективность (self-efficacy) – ключевой фактор выздоровления, описанный Альбертом Бандурой. Без веры в собственную способность влиять на ситуацию (субъектность) «ремонт» не даёт долгосрочного эффекта. Карл Роджерс в своей фундаментальной работе On Becoming a Person («Становление личности») научно обосновал, что человек – это не стабильный объект («настроенный» или «сломанный»), а процесс, динамическая система, где результат возможен только при активном участии самого человека как субъекта, а не пассивного пациента на приеме у «мастера».
Какой вывод мы можем сделать? В секулярном обществе религия и общинные традиции ослабли. Психология заняла пустующее место системы объяснения мира. Насколько хорошо она это делает – каждый решает для себя сам. Лично мне кажется, что давно пора вернуться к хорошо забытым христианским принципам, и вполне возможно, что они окажутся вполне логичными для того, чтобы описать этот мир и объяснить, что в нём надо делать человеку, чтобы быть счастливым самому и людям, находящимся с ним рядом.
Если хотите продолжить со мной общение, то заходите в мой блог.