В прошлом тексте мы привели цитаты трех уважаемых авторов, указавших на проблему раннего перевода Библии на церковно-славянский язык и несовершестве воспитательной миссии Византии в отношении русичей.
Продолжим наши рассуждения.
IV. Святость, культура, польза
Таковы три направления европейского христианского воспитания. Понятно, что святость – самая редкая ценность, а польза – самая распространенная, но между ними на Западе всегда существовала заметная и почтенная прослойка, серединная область – совокупность культурных и интеллектуальных интересов (в самых разных областях), непосредственно не связанных со священными предметами. И вот в Московской Руси она была безнадежно провалена.
Это имело множество весьма дурных последствий в области образования. В частности, то, что с высоты святости (даже если ты сам совсем не свят, ищешь исключительно полезного, а просто знаешь о ее существовании) очень легко презирать серединную культуру. По крайней мере она не пользуется уважением и не рассматривается как нечто, для усвоения чего нужно прикладывать силы. А любому, кто задумывается над образовательными вопросами, ни на секунду нельзя упускать из виду: образование – тяжкий труд, никто не будет взваливать его на себя добровольно, если нет каких-то сильных внешних или внутренних мотивов, в массе (исключения есть всегда) от него будут бежать, как от самой тягостной повинности, если не будет либо серьезного вознаграждения за успехи, либо серьезного наказания за уклонение. И московский человек в той школе, которую он прошел, приобрел склонность тратить свои способности скорее на уклонение от этого труда, чем на противоположное действие. Иностранные наблюдатели не раз отмечали высокое качество человеческого материала, из которого создан московский (или, что почти то же самое, традиционный русский) человек – а также то, что в области учения этот потенциал реализуется с трудом. Приведем две цитаты:
«Действительно ли прежние Русские были так дики и скотоваты, как расславляют о них? Если только хотят эти названия дать таким людям, которым или совсем, или очень мало известны правила вежливости и благоприличия, установленные взаимно другими образованными народами в Европе… если потом эти люди, предубежденные слепой привязанностью и почтением к нравам и обычаям своего отечества, по тому только и чувствуют презрение и отвращение ко всему хорошему, полезному и похвальному у иноземных народов… не обладают никакими другими знаниями и искусствами, да и не желают обладать ими, кроме таких только, которые имеют осязательное и непосредственное влияние и пользу, за то считают пустым и глупым все остальное, и завершают свое невежество вполне неразумным суеверием: то наверно подобное название в минувшем столетии не может быть присвоено никому… с такою справедливостью, как Русским. При всем том… у них были свои особенные правила честности, которые они натверживали юношеству таким же образом, как бывает то и в Европе, и которых соблюдение, или нарушение, приносило взрослым Русским также точно честь, как и позор. <…> Но уж наверно оскорбили бы этот народ, если бы зашли в этих упреках слишком далеко… Если же кто сомневается, были ли разумны Русские до царствования Петра I, тот пусть заглянет в их историю и сообразит <…> как… после таких огромных несчастий, своими собственными силами и разумными действиями, без чужеземной помощи, не советуясь ни с каким иностранным вождем, или министром, без других военных сведений, кроме своих стародавних, Русские очистили свое отечество от двух таких сильных врагов <…> А если кто не хочет утруждать себя справкою в истории, так пусть возьмет простого Русского горожанина, или крестьянина, на которых никогда не простирались заботы Петра I об образовании его подданных, да и поиспытает, далеко ли простираются его умственные и нравственные силы. При этом исследовании вскоре окажется, что русский вообще во всех делах, где только не стесняет его предрассудок его отечества, или вероисповедания, владеет очень здравым природным умом и ясным суждением; что, вместе с тем, у него необыкновенная способность понимать что бы то ни было, большая сноровка находить пригодные средства для своей цели… большинство между ними одарено достаточным природным красноречием, умением хорошо обделывать свои дела и рассудительно выбирать, что полезно для них, что вредно, да еще все это в гораздо большей степени, чем обыкновенно встречается в таких же простолюдинах Германии, или в другой какой стране». «Русские вообще крупные, хорошо сложены, сильны, в высшей степени гибки и выносливы к трудам. У женщин прекрасный рост, они весьма привлекательны и почти все темноволосы. Цвет лица у мужчин и женщин напоминает англичан и шотландцев. Кажется, у них слабое зрение, что может быть вызвано блеском снега, который покрывает их страну добрую часть года, а еще более – дымом, наполняющим их жилища зимой.
Петр I. Фото: Гамбургский кунстхаллеЧто до нравственных качеств, русский – человек живой, веселый, деятельный, остроумный, отважный, трудолюбивый, бойкий в делах, лукавый, хитрый, общительный и говорун. Даже и народ, особенно в городах, не лишен определенного красноречия, равным образом как и вкуса к благопристойности и естественной вежливости, что придает ему некоторое сходство с французами, которое еще усиливается в силу его крайнего легкомыслия. Русским легко дается ученье, и они пригодны к нему; но что им всегда будет препятствовать в значительном продвижении в искусствах и ремеслах – и недостаток постоянства, останавливающий их посреди пути, и самомнение, внушающее им, что они уже мастера, в то время как они обладают лишь поверхностными понятиями».
Добавим и еще одну характеристику соотечественников, сформулированную одним из самых выдающихся их представителей: «ленивы и нелюбопытны» (думаю, лень в этом контексте имеется в виду именно интеллектуальная). И это тоже – наследие византийской школы.
М. О. Гершензон – еще один выдающийся интеллектуал – в статье «Творческое самосознание» (она вошла в сборник «Вехи») описывает специфику русского отношения к образованию как нечто, заслуживающее поклонения: «Все, кто внимательно и с любовью приглядывались к нашему народу, – и между ними столь разнородные люди, как С. Рачинский и Глеб Успенский, – согласно удостоверяют, что народ ищет знания исключительно практического, и именно двух родов: низшего, технического, включая грамоту, и высшего, метафизического, уясняющего смысл жизни и дающего силу жить».
V. Отступление. Было ли преимущество в святости?
Славянофилы полагали, что русский народ был более проникнут христианскими началами, нежели народы Западной Европы. Например, Ю. Ф. Самарин в статье «О мнениях „Современника“, исторических и литературных» пишет: «по свидетельству истории, которое из двух племен, германское или славяно-русское, приняло христианство добровольнее, ближе к сердцу? которое прониклось им глубже и принесло ему в жертву более народных предрассудков и безнравственных обычаев? которое распространяло его лучшими, наиболее с характером христианства согласными средствами? Наконец, если сравнить весь быт Киевской Руси в XI и XII веках и современный быт любого из Германских племен, в котором из них влияние нового учения окажется наиболее ощутительным?»
Сиенский собор или Собор Санта-Мария-Ассунта. Фото: Анастасия Полежаева
Вид на собор Сен-Жан и на базилику Нотр-Дам-де-Фурвьер в Лионе с левого берега Соны. Фото: Алексей Любжин
Базилика Нотр-Дам-ла-Гранд в Пуатье. Фото: Benjamin Smith
Указ о создании Академии наук. Фото: общественное достояние
Самуэль фон Пуфендорф. Фото: общественное достояние