В 2026 году сессия «Русского университета» была посвящена теме «Жить вместе по-русски. Опыт настоящего и образы будущего». Поскольку число различных сообществ в России с каждым годом растёт, но национальных среди них очень мало, а больших заметных движений практически нет, взгляд исследователей естественным порядком упал на «Русскую общину».
Неформальное сообщество людей, которые сами себя считают русскими, основано в 2020 году на принципах взаимопомощи, православной веры и защиты русского человека от несправедливости. Кроме того на сегодняшний день это движение «впитывает» в себя мужчин, возвращающихся с СВО, плотно взаимодействует с Русской православной церковью, но при этом имеет очень противоречивый медиаобраз то дружеского круга, то чуть ли не национальных банд, которые нападают на мирных гастарбайтеров.
Эксперты «Русского университета» священник Георгий Кочетков и Алексей Наумов дали «Столу» свою оценку этого безусловно заметного и важного явления современной жизни в России.
Священник Георгий Кочетков и Алексей Наумов. Фото: Олег Свечников / ПСМБ«Русская община» заявляет себя внеполитическим сообществом. Но что сегодня в РФ есть политика и как может такое масштабное движение оставаться вне политики?
Священник Георгий Кочетков: Если отделить политику как устроение жизненного пространства от банальной борьбы за власть, то можно сказать, что у русских общин есть своя политика. Она непростая, не прямолинейная, они не всё говорят, что думают, не всё говорят, что делают. Они всегда смотрят на пиар – как это выглядит со стороны. Виден почерк их координаторов, среди которых есть профессиональные политтехнологи.
Но в медиа у них скорее отрицательное амплуа. Их показывают патрулирующими бандитами, действующими чуть ли не по принципу этнических чисток.
Священник Георгий Кочетков: Конечно же, это не так. Да, они сознательно немного пугают людей, это их политика, они хотят, чтобы их боялись. Почему? Потому что те люди, с которыми они борются, сами берут нахрапом и действуют жёстко. Так что общинники, не будучи официальными представителями власти, не имея опоры на власть, тоже хотят, чтобы их боялись. Они об этом постоянно говорят и пишут о бездействии местных властей, что очень положительно, к слову говоря, так как никто этого больше сделать не может, за исключением каких-то отдельных случаев, когда возникает какой-нибудь скандал.
Большей частью их дружины общаются с людьми, которые очень агрессивны и ведут себя дико. Именно поэтому они хотят, чтобы их боялись. На страхе очень много основано. «Русская община» хочет, чтобы они только приехали – и уже все бы разбежались, чтобы все конфликты сами сразу прекратились. Это их политика. Если в церкви так поступать нельзя, то такая линия поведения в большой степени оправдана в социуме. Надо чувствовать, надо понимать, что если не будет этого страха, то прольётся значительно больше крови.
Да, внутреннюю агрессию, пренебрежение другими или какой-то грубый национализм нельзя оставлять без последствий. Надо им говорить об этом, находить язык, который они понимают, и всё сделать, чтобы таких вещей было меньше. Полностью избавиться от этого объективно не выйдет, но где-то уменьшить зло вполне возможно. Для этого надо общаться – быть может, это утраченная возможность для чиновников и силовиков, но не для простых русских верующих людей.
Официально они держатся строго законных путей и средств. Но кроме вещей формальных существуют ещё неформальные. Это касается и наведения страхов. Почему, например, они ходят такими большими группами? Плюс ещё форма одежды у них, можно сказать, пугающая. Вот это всё не случайно, это всё продуманные действия. Но всё-таки я вижу их неплохие последствия.
Участники этно-фолк фестиваль «Сретение». Фото: vk.ru/obshina_rusЭто вы говорите в основном о русских дружинах, которые есть частный проект «Русской общины», а что можно сказать о самой их организации?
Священник Георгий Кочетков: Важно то, что они не являются не только официальной организацией, они не являются и организацией централизованной. У них есть свои координаторы, но это не какая-то внешняя власть. Координаторы дают свои рекомендации, имеют какие-то формы давления, что оправдано. Представьте себе: соберётся 60 русских мужиков, из которых раньше половина пили, половина блудили, половина ещё что-то подобное делали. Это вам не кружок ангелов. И ещё важно то, что их пытаются даже слишком внешне воцерковить: причащать, исповедовать, то есть это у них такая организованная акция. Но всё-таки все русские люди понимают, что это всех к чему-то обязывает.
Кроме того, в разных русских общинах существует несколько разная внутренняя политика. Они все не совсем тождественны друг другу. Это видно по материалам, которые ими публикуются. Сейчас они стали очень осторожны. Ну, это и понятно в наших условиях. Они, как правило, относятся к мигрантам как к некоей дикой дивизии, как к дикарям. Это, конечно, не вполне справедливо. Понятно, что среди мигрантов есть хорошие люди, приличные и образованные люди, есть и полезные люди – всё есть. Но в целом образ мигрантов, к сожалению, у нас очень плохой. Всегда, так сказать, хорошее не видно, а плохое видно. Конечно, отвратительно было то, что у нас довольно долго и беспрепятственно росли этнические ОПГ, которые просто захватывали целые отрасли хозяйства страны. Но это вопрос к органам правопорядка. А все прекрасно понимают, что все эти собрания людей, которые не привыкли уважать других и устанавливают свои порядки крайне агрессивно, ни у кого не могли вызвать симпатий.
«Русская община» в этом смысле отвечает на внутреннюю потребность народа. А ответ часто строится по принципу: как вы к нам, так и мы к вам. Выше этого редко кто поднимается. Ну, последствия понятны. Поэтому мы с вами считаем, что общинникам надо помогать, но нам лучше действовать через старших, чтобы и в духовной, и в этической, и в социальной и культурной сфере русские общины не утащили в какую-то тёмную сторону. Язычество им уже не очень грозит, но им грозит крайний национализм. И в духовной жизни они тоже слишком доверяют рекомендациям, которые идут от имени церкви. Это ещё одна опасность – спасовать перед церковным фундаментализмом.
Алексей Наумов: Я бы хотел добавить, что для развития общественных и народных начал в России нам нужно увидеть все духовные явления и движения, которые имеют соответствующие качества собирания, имеют соответствующий потенциал и масштаб и прорастают не только в столице. Пусть они будут со своими проблемами, но это очень важно. Кроме «Русской общины» можно вспомнить общество трезвения и трезвеннические братства, православные сестричества, «Том Сойер Фест» подходит по эту рамку. Даже участники больших крестных ходов и содружество урбанистов имеют потенциал, это всё масштабные явления.
А вы лично общались с русскими общинами или с их координаторами?
Алексей Наумов: Да, мы познакомились, когда презентовали им материалы нашего «Русского университета». В частности, «Русскую среду» – экспертное исследование. Такие презентации прошли в Петербурге и в Москве.
Мы уже немного говорили о том, что у «Русской общины» есть связь с Русской православной церковью. Но это, вообще говоря, уникальная ситуация, чтобы церкви дали опекать такие масштабные живые национальные силы. В этом безусловно есть логика и перспектива, но с 1917 года такого не случалось на нашей земле.
Алексей Наумов: У них, как нам говорили, действительно есть в каждой общине назначенный духовник. Я не знаю, как это работает. Но, скажем, мы узнали, что библейские встречи, чтение Евангелия они считают лишь культурной программой.
Лично я общался с одним человеком из «Русской общины», он прихожанин одного московского храма. Было видно, что человек как бы по сути очень любит братство как явление. В беседе с ним я вспомнил Достоевского, его замечательные «Зимние заметки о летних впечатлениях». Это рассказ о его путешествии в Европу, где он говорит о том, что он считает существенным для братства. И там, в частности, есть такие слова, что настоящее братство – это как бы свободное, по любви, ограничение себя в пользу брата, именно в свободе и любви. Я ему говорю эти слова, и он мне говорит: «Слушай, я недавно эти слова прочитал. Нашёл книгу у себя в подъезде. Кто-то выкинул, а я поднял и прочитал именно “Зимние заметки”. Я читаю эти слова, у меня мурашки по коже».
Выступление детского хора на II-ом Всероссийском съезд Русской общины. Фото: vk.ru/obshina_rusЯ тогда подумал, что это настоящий человек братского духа. Он заметил тогда, что у них в «Русской общине» много тех, кто борется против, но есть те, которые думают, что надо ещё понимать, за что ты борешься, за какие ценности. Это связано с общим недостатком просвещения, что есть действительная проблема. Но как говорил архимандрит Сергий Савельев, что это всё-таки вызов для нас, ведь если кто-то не просвещён рядом с тобой, то это проблема твоя.
Я не уверен, но, кажется, у них есть рекомендация или негласное правило, чтобы руководитель «Русской общины» был воцерковлённым православным братом, то есть мужчиной. У них в руководящих, управляющих органах сестёр нет. Но при этом, к сожалению, у нас в Православной церкви не так много священников, которые умеют общаться и отвечать на сущностные вопросы, да ещё и в национальном контексте. Здесь есть большой дефицит общения.
Те священники, которые почувствовали проблему и реально включились в окормление общин, видят, что время уходит быстро и есть большой риск потерять этих людей, они просто растворятся в безбрежном море разных духовных практик.
Отец Георгий, вы согласны с таким видением?
Священник Георгий Кочетков: Я немного по-другому ощущаю церковную ситуацию русских общин. Зная нашу церковную структуру, думаю, что церковное руководство не стало бы их благословлять, если бы им не дали на это настойчивые рекомендации. Я знаю, что у них есть благословение патриарха, поэтому по всем епархиям им назначаются духовники. Значит, это вполне организованное дело. Это не просто так: к кому-то подошли, с кем-то познакомились. Нет- нет. Это идёт сверху.
Что это за внешняя сила?
Священник Георгий Кочетков: Понятно, у русских общин есть связи с некоторыми властными структурами. Понятно, что русский вопрос сейчас интересует многих, в том числе эти структуры. Есть запрос и в обществе, причём во многих слоях, именно на то, чтобы подняли русский вопрос и чтобы он как-то решался. Потому что он сто с лишним лет вообще не решался – точнее, решался так, что не приведи Господь. И поэтому этот запрос есть – он существует и в различных государственных органах.
Поэтому у русских общин есть и покровители разного рода. Они им нужны хотя бы для того, чтобы оплатить то, что они делают, ибо всё это недёшево стоит – и в информационной сфере, и все их рейды, все их рубашки, все наклейки, все машины. Это требует больших денег, понимаете? У них наверняка есть спонсоры, хотя в последнее время они всё время говорят, что живут за свой счёт, поэтому нуждаются в пожертвованиях. Только это надо делать не просто через интернет. Они иногда делают это через интернет, что вызывает у меня недоумение. Так слишком легко любому мошеннику злоупотребить жертвуемыми средствами.
Им покровительствуют и конкретные государственные лица. Следственный комитет – серьёзная организация, и общинники обращаются всегда к нему. Чуть что, какая-то опасная ситуация – и они тут же обращаются к Бастрыкину, а он им благоволит. Недооценивать этого, конечно, нельзя. Но неправильно думать и говорить, что они живут под колпаком органов или даже являются структурой ФСБ. Впрочем, какие-то связи у них могут быть и с ФСБ, и с кем угодно. Но сказать, что они под их жёстким колпаком и что это их структурное подразделение, было бы, по-моему, несправедливо. Если они вхожи в патриархию – значит, государство их поддерживает. Это кем-то должно было быть сказано официально, иначе патриарх ничего бы не благословил.
Но всё-таки это не церковное движение?
Священник Георгий Кочетков: «Русская община» сейчас позиционирует себя как инициатор создания гражданского общества в России. Оцените это, пожалуйста, по достоинству, ведь они теперь говорят это совершенно открыто.
Есть общественная потребность в русских общинах, которую не могут не осознавать хоть какие-то люди во власти. Кроме русского вопроса это в первую очередь проблема с мигрантами, которых сейчас у нас каждый десятый живущий в России. Каждый десятый! Эта проблема очень серьёзная! Государство с ней не справляется, как и со второй. А вторая проблема – это возвращающиеся с СВО люди. Они часто с особой психологией, с особыми искажениями и болезнями, при этом с особой претензией, они живут другой жизнью – не той, которую знали раньше. Государство со всем этим абсолютно не может справиться, ему нужна помощь снизу.
Но и общинники не очень доверяют государству. Поэтому «Русская община» сделала единственно правильный выбор: они не стали нигде регистрироваться. Они не имеют никакого официального статуса. Никакого! Значит, по официальной линии на них никак не нажмёшь. Никто и никак официально этого сделать не может. Вот неофициально – это всегда возможно, но это вопрос более сложный, мы здесь наверняка многого не знаем. Но их свобода и самостоятельность – это очень важно.
Язык их обращения к людям довольно популистский. Но одновременно как будто действенный.
Священник Георгий Кочетков: Под флагом объединения русского народа, под лозунгами «один за всех и все за одного», «мы – русские, с нами Бог», «Христос воскресе – воистину воскресе» – под такими флагами и лозунгами, оказалось, русский народ собрать можно.
Это было сделано очень разумно. Это, с одной стороны, очень упрощённо, а с другой – действенно, это звучит. Видимо, русским людям всего этого действительно не хватает, им нужно, чтобы один был за всех и все были за одного. Когда-то они так жили, и надо вспомнить, как это было. Об этом уже забыли, но иначе жить в нашей стране просто невозможно. Так что они в каком-то смысле сделали то, что должна была сделать Русская церковь.
Идея создания гражданского общества, которое могло бы иметь своё мнение, иметь свой голос, очень ценна. Пока это лишь в обществе, в социуме, ещё не в государстве, а значит, и не в церкви. А в церкви никто «Русской общине» своего голоса пока не давал. В государстве тоже, хотя уже было не так давно приглашение в Госдуму их представителей. Но это всё-таки не значит, что им дали голос в нашем государстве. А вот в обществе у них свой относительно свободный голос уже есть, и они очень-очень его берегут.
Руководители движения «Русская община» Андрей Ткачук и Андрей Афанасьев. Фото: vk.ru/obshina_rusЕщё важно, что русские общины не являются коммунистической силой или силой просоветской. Они об этом говорят – правда, пока не очень громко.
Очень много допущений. И вопрос их связи с властью остаётся открытым.
Священник Георгий Кочетков: Вопрос об их зависимости от власти, конечно, существенный. А кто совсем независим от власти?
Это наверняка так в народном движении снизу. Ведь это миллион человек, и если они разозлят власть, то никому мало не покажется. Все это прекрасно понимают, все нашу систему знают. И коли власть сейчас поставила задачу вписать «Русскую общину» в систему, она будет это делать серьёзно, долго и жёстко.
Какие есть перспективы их взаимодействия с другими сообществами в России?
Алексей Наумов: Трудно говорить за все сообщества, но важно заметить, что у «Русской общины» одна из ключевых характеристик – это дело. Им мало просто общаться, им необходимо что-то делать! У них на этом большой акцент, как и на активном мужском начале со всеми плюсами и минусами этого. Но есть ещё у них ценный опыт – это организация русских дворов, фестивалей для соседей с самоваром, песнями и фольклором. На чаепитие приглашают священника, чтобы он мог пообщаться с народом. Вообще их запрос на жизнь вместе – большая ценность, здесь при организации «Русской общины» они попали в точку.
А какие перспективы сотрудничества у «Русского университета» с русскими общинами?
Алексей Наумов: Мне кажется, надо начинать с малого. Сейчас всё-таки надо познакомиться, присмотреться, конечно, помня, что они не просвещены в том смысле слова, который вкладываем в это понятие «мы», то есть в церковном смысле этого слова. Это задача, которую обязательно надо решать, и здесь мы можем им помочь. Но мы не можем заниматься просвещением лишь в культурном плане, мы не должны заниматься этим системно, ибо это не наша задача, хотя это легче. А вот взаимодействие по программам, которые связаны с воцерковлением, например, чтобы пошло народное оглашение, об этом надо подумать им что-то предложить или вместе эту задачу решить.