В Бразилии Беннигсен жил пять лет – перебрался из Франции в 1936 году, чувствуя приближение большой войны. До революции он успел многое: камергер, действительный статский советник, депутат Третьей и Четвёртой Государственной Думы Российской империи. В гражданскую он воевал на стороне белых – Юденич назначил его начальником Петроградской губернии. В эмиграции он уклонился от какого-либо сближения с местными русскими фашистами.
И этот человек читал в сводках, что немцы идут на Москву и Ленинград.
«Впечатление было тяжёлое: веры в родину я никогда не терял», – напишет Беннигсен позже в мемуарах. Однако он знал: Германия с 1933 года непрерывно готовилась к войне, её промышленность – одна из сильнейших в мире. Гитлеровские обещания разгромить СССР за шесть-восемь недель Беннигсен считал «пустой похвальбой», но и полной уверенности в быстрой советской победе у него не было.
Граф Эммануил Беннигсен. Фото: общественное достояниеВ сентябре и октябре 1941 года две статьи Беннигсена в крупнейшей газете Сан-Паулу Estado de S. Paulo редакция не пропустила – за «необоснованный» прорусский оптимизм. Он писал, что немцы увязнут, Москва не падёт. Редакторы считали иначе. К декабрю он оказался прав.
Но перемена произошла не только на фронте. В мемуарах Беннигсен написал: «Коммунистом я не стал, но настроение моё переменилось, и я себя почувствовал тем, что во Франции называлось в 60-х годах XIX века “les ralliés”, то есть принимающим настоящее правительство как единственное в этот момент возможное». Монархист без монарха. Россия осталась его родиной.
Епископ Сан-Паульский и всей Бразилии Феодосий. Фото: imperialhouse.ruРусская церковная община в Сан-Паулу принадлежала к зарубежной ветви, которая не признавала Московскую патриархию и была настроена резко антисоветски. Епископ Сан-Паульский и всей Бразилии Феодосий в проповедях нападал на евреев – «врагов нашего Спасителя» – и на «жидомасонов, погубивших Россию». Беннигсена, который до 1933 года сам был масоном, такая риторика задевала. Когда его пригласили в приходской совет, он пришёл к епископу и сказал: «Ввиду ваших проповедей я сомневаюсь, что могу быть вашим сотрудником». Больше его не звали.
Когда началась война, Феодосий отказался служить молебны о победе русского воинства. Их служил только священник Дмитрий Ткаченко – сначала в сирийской православной церкви, потом в англиканской. Полиция вызывала его, взяла подписку не произносить проповедей. Он обходил запрет, «включив наиболее яркие места уже написанной им проповеди в Великую ектению». Позже, в 1944 году, группа верующих во главе с Беннигсеном попыталась создать в Сан-Паулу патриарший приход – независимый от Феодосия. Выбрали совет, выработали устав, но дело развалилось из-за нежелания священника Дмитрия Ткаченко подчиняться совету.
Митинг против нацизма в Рио-де-Жанейро, май 1943 года. Фото: Летом 1942 года, после того как немецкие подводные лодки потопили несколько бразильских судов у берегов страны, Бразилия объявила войну Германии, Италии и Японии. До этого политическая полиция Сан-Паулу – ведомство с названием Ordem politica e social – наотрез отказалась разрешить создание Русского комитета помощи жертвам войны. Начальник, майор Виейра де Мелло, заявил: пока я здесь, никакого русского комитета не будет. В Рио, однако, комитет всё-таки открылся – после того как русская эмигрантка Е.В. Шаревич написала лично президенту Варгасу. Сан-Паулу пришлось ждать до 1943 года.
Беннигсен стал председателем русского комитета. Заместителем – химик Д.П. Степаненко, бывший артиллерийский офицер. Врача В.Б. Шипякову полиция отбраковала – её брат, замешанный в коммунистическом выступлении 1935 года, уехал в Москву. Вместо неё в комитет вошла А.Д. Теллье, мало на что способная. Всю работу делали Беннигсен и несколько добровольцев.
Беннигсен сам вёл отчётность, ходил в банк, договаривался с полицией, писал статьи. Бесплатно.
Главный сбор средств устроили 18 марта 1944 года в зале «Гиназио». Полиция разрешила большой вечер только при условии, что его организует не один Русский комитет, а ещё и другая организация. Выбрали «Комитет Черчилля» – группу богатых еврейских эмигрантов.
Записки графа Эммануила Павловича Беннигсена. Фото: Издательство СабашниковыхНад сценой с картой России висел большой советский флаг. Кто-то из членов «Комитета Черчилля» заявил, что получил разрешение от военных – и флаг вывесили. Полиция потребовала письменное разрешение. Документа не оказалось, и флаг пришлось снимать уже при публике.
Зал по норме вмещал пять тысяч человек. К девяти вечера полицейские сказали Беннигсену: набралось не меньше восьми тысяч. К концу вечера – одиннадцать с половиной тысяч. Публика была разная: бразильский принц Педро со свитой, крупные капиталисты, но главным образом «народные массы, желавшие показать свою симпатию Советской России», – как записал Беннигсен.
Валовой сбор – 535 тысяч крузейро. Расходы – 70 тысяч. Доля Русского комитета – около 240 тысяч. На эти деньги шили одежду, закупали лекарства, отправляли в Союз через Красный Крест. В один «день шитья» больше тысячи портных сшили пятьсот костюмов и пальто. Еврейская группа по ночам работала в своей мастерской. Арабские торговцы – сирийцы и ливанцы – за несколько дней собрали ещё 180 тысяч крузейро. Беннигсен обходил лавки вместе с архимандритом Исайей. «Указание на то, что мы русские, вызывало почти у всех милые улыбки», – вспоминал он.
Демонстрация, проведенная в Рио-де-Жанейро Национальной лигой обороны 23 марта 1945 года. Женщина слева стоит с плакатом "Viva a Russia" ("Да здравствует Россия"). Фото: После войны его вызывали в полицию. В 1948 году газета «Диарио да Нойте» напечатала статью, где он назван агентом Сталина. Приложили копию письма советского посла Сурица с благодарностью за 75 тысяч крузейро, переведённых литовскому Красному Кресту на госпиталь в Вильнюсе. Беннигсен ответил в той же газете: «Я не коммунист, но я русский и не забываю английской фразы “right or wrong it is my country”».
Полиция официально заявила: Беннигсен не коммунист. Правые эмигранты уже давно считали его предателем. Бразильские чиновники подозревали в шпионаже. Церковь отвернулась. Он остался между двух огней.
Беннигсен умер в 1955 году. Мемориальных табличек с его именем в Бразилии нет. Как и в России.
В 1988 году кинематографисты из Рио-де-Жанейро и Ленинграда сняли фильм «Рио-Ленинград». Один из его создателей вспоминал о бразильской помощи: «Здесь собирали средства в фонд помощи голодающим Ленинграда, и они были посланы в СССР».
Деньги дошли. Россия выстояла.