О возлюбивших и разлюбивших

На территории Молдовы ещё в 1992 году ради противостояния Кишинёвской митрополии Русской церкви была создана Бессарабская митрополия Румынской церкви. В 2002-м она получила официальное признание в республике, в 2025-м в ней появился уже четвёртый архиерей – Нектарий (Клинч), наречённый епископом Богданским. Пока нет открытой конфронтации между Московским и Румынским патриархатами, каждый год представители Бессарабской митрополии зовут в гости в Кишинёв румынского патриарха, но пока безуспешно. Его приезд без приглашения патриарха Московского Кирилла неминуемо приведёт ещё к одному конфликту в мировом православии, причём между крупнейшими поместными церквами, каковыми сейчас являются Русская и Румынская. Главными вдохновителями Бессарабской митрополии, провоцирующими рейдерские захваты храмов Молдавской церкви, являются прорумынские антироссийские власти Молдовы, мечтающие о вхождении страны в ЕС.  

Так же и во всех трёх странах Балтии – местные правительства требуют разорвать связи с РПЦ, хотя реально эти связи давно не имеют ни политического, ни экономического характера. Скорее исключительно исторический, что важнее, ведь православие здесь имеет русские корни. Однако советская фобия «пятой колонны» продолжает жить во всех правительствах всех бывших союзных республик без исключения, и в Прибалтике она направлена большей частью на Россию и русских. Поэтому надо признать горькую правду слов Московского патриарха на декабрьском епархиальном собрании об «одержимых диавольской ненавистью к Православию людях» в «ряде стран», которые «продолжают бороться с Русской православной церковью».

Предстоятель Русской церкви призывает молиться о притесняемых православных на Украине, особенно о повторно заключённом в тюрьму митрополите Святогорском Арсении и Блаженнейшем Онуфрии, как и о всех «архипастырях, пастырях, монашествующих и мирянах Украинской православной церкви, претерпевающих настоящие гонения, вплоть до нахождения во узах и темницах».

Патриарх Кирилл, как ему и положено по чину, в своём слове ставит на молитву и верность некоему каноническому порядку и церковному единству. Но боюсь, одной молитвы и опоры на традицию с её древними канонами недостаточно, как недостаточно и нашего церковного опыта и даже Божьей силы и власти, чтобы справиться с иными человеческими несовершенствами.

Во-первых, никто не ответит на вопрос, что такое «канонический порядок». Церковное право давно знает выражение «война канонов», потому что канонические нормы и установления разных соборов бывают противоречивы и очень часто не описывают современной церковной ситуации. Священник Георгий Кочетков как-то вспоминал свой разговор об основанном им Преображенском братстве с преподавателем канонического права исповедником веры отцом Павлом Адельгеймом (состоявшийся ещё до того, как сам отец Павел вошёл в Братство): «По всем нашим канонам и уставам вас не должно быть. Но вы есть!». Или другой пример. Преподаватель литургики одной семинарии в прошлом году на экзамене сказал знакомому семинаристу, сильно плутавшему в главах и параграфах Типикона (богослужебного устава): «Я знаю, что никто в церкви не составляет службу по Типикону и уже никогда не будет составлять. Но я всё равно буду спрашивать со всей строгостью и ставить двойки». 

Ничуть не более ясная ситуация в важном вопросе церковного единства. Единство христиан, когда оно есть, основано на единстве веры, надежды и любви, единстве их молитвы и жизни. Только в этом контексте имеет смысл говорить о единстве церковных структур, каковыми являются митрополии, патриархаты и проч. Но о какой любви и общей молитве и жизни может идти речь, когда люди на Украине, в Эстонии, России не связаны реальными братскими узами и даже не знакомы. Единство бюрократическое (документальное), символическое, формальное – не пустяк, но всё это ещё не даёт Церкви того подлинного качества единства, которое мы исповедуем в Символе нашей веры. Ради спокойствия в государстве и стабильности своего положения светская власть поддерживает формальное единство церквей деньгами, законами и силовыми методами. И не поддерживает – если руководство той или иной церковной структуры базируется на территории государства, ставшего «недружественным» или «враждебным».

Там собрался у ворот энтот… как его… народ!

Вывод мой прост до наивности: надо спокойно давать автокефалии всем митрополиям в других государствах. Лучше – ещё до того, как эти государства стали враждебными. Но надо стремиться к тому, чтобы православные на всех уровнях – от епископского до мирянского, народного (а это самый обязательный уровень!) – могли общаться и дружить независимо от того, по какую сторону границы они живут. Вот тут и иерархия могла бы постараться, хотя я далеко не уверен, что там много людей, которые просто на это способны: епископы за редчайшим исключением с мирянами не общаются, если это не политики или не богатые бизнесмены. Надо устраивать паломничества, церковные международные фестивали и конференции, выявлять людей одних интересов, взглядов, служений, чтобы складывались большие и малые дружества христиан, формальные и неформальные. Единство православной церкви или церквей – это не только единство их руководства, почти всегда политическое. Это дружество, а не парад митр и омофоров. Вырванная из древнего контекста цитата «где епископ, там и церковь» сегодня не сбывается, даже если этот епископ – патриарх. Надо вернуться к изначальному «где двое или трое собраны во имя Моё» – там Христос и Его Церковь. И есть свидетельства о том, как это начинает сбываться. 

Митрополит одной (может, и не одной, я знаю про одну) из северных митрополий стал искать для рукоположения энергичных, деятельных, серьёзных мужиков, которые приходят в храм, где он служит. Подошёл к одному известному шестидесятилетнему бизнесмену, говорит: 

– Вижу вас каждую субботу и воскресенье на службе, вам надо быть дьяконом.

– Мне?! У меня бизнес, когда мне ещё кадилом махать?

– Вы же всё равно на богослужение приходите, просто не стоять будете в храме, а ектеньи возносить. Вас люди знают, уважают, службу дьяконскую потихоньку освоите. Пойдёте в семинарию на заочку.

Тот согласился и стал дьяконом, очень толковый верующий человек. Когда он мне рассказывал свою историю, ему дважды по делам позвонил замгубернатора. 

Другого – сорокалетнего айтишника из крупной корпорации – этот же митрополит рукоположил уже в пресвитеры. Как и бизнесмен-дьякон, этот священник всю неделю работает программистом, в субботу-воскресенье облачается и идёт в алтарь. Таких случаев немало, скажут мне. Да, но пока это скорее исключение из общего правила, а должно, я считаю, стать нормой. Служение Богу – это не то, на чём зарабатывают, а то, во что вкладывают свои силы, время, средства, связи. Апостол Павел, как мы помним, сам себя содержал и шил палатки. За этим должно быть будущее, а не прошлое.

Крестный ход

Одним из главных открытий или утешений церковного года был для меня и многих православных начавшийся с богослужения крестный ход в столице 7 сентября – в день празднования Собора Московских святых. По разным оценкам, церковное шествие собрало от ста до четырёхсот тысяч человек, при том что не было специальной рекламы и объявлений, кроме приглашения прихожан в храмах на это событие. Но более всего впечатляет не массовость (которая тоже впечатляет), а рассказы участников о том, как незнакомые прежде люди, видя друг друга с иконами в метро, здоровались, как старые друзья, о том, как вместе пели молитвы и церковные песнопения. Сам я знаю обо всём из впечатлений моих друзей, которые там были. Но и у нас в Екатеринбурге ровно через три месяца после московского прошёл традиционный крестный ход в день памяти святой Екатерины. В декабре на Урале несколько прохладнее, чем в Москве в начале осени, но какой-то отголосок московского шествия я почувствовал и в пении, и во встречах с людьми, в радости встречи со знакомыми из разных храмов. Стало ясно, что есть какая-то тоска православных друг по другу, что пришло время, когда возможно обновление того самого настоящего церковного единства. Но пришла и тревога от того, что мы не всегда знаем, как и что должно нам делать, сколько нам отпущено, чтобы успеть познакомиться и что-то вместе начать для Бога и людей, для нашей русской земли. 

Крестный ход в Екатеринбурге 7 декабря 2025 года. Фото: Олег Глаголев

Может быть, потенциал крестных ходов в том, что том, что это такой особый вид совместного богослужения, литургического действия, где верующие могут свободно без специального религиозного церемониала общаться. Это лекарство против вражды, которой заражают псевдоцерковные сектоведы дворкины-силантьевы, не только сеющие раскол в обществе под видом борьбы с некими страшными деструктивными сектами, но и злые сплетни, клевету и расколы в самой церкви, придумывая секты внутрицерковные. Они выдают себя за профессиональных экспертов, которым открыты некие компетенции назначать врагов государства, церкви и общества. Напуганные власти (а среди чиновников людей, всерьёз воцерковлённых, у нас очень мало) выделяют им финансирование на их вот уж действительно деструктивную раскольническую деятельность. В результате непросвещенные и неопытные в вере люди заражаются подозрением к своим согражданам из протестантских церквей, а иногда и из православных приходов или общин, которые сектоведы решили записать в секты. В данном случае крестный ход – это возможность последовать словам Христа (которого тоже, кстати, считали смутьяном и еретиком, действующим от имени Бога): «Приди и посмотри».

Закопать антихриста 

Ещё одна цепочка небольших, но принципиальных событий в Русской церкви, на которые хочется обратить внимание. Христиане начали вновь давать отпор возрождающейся антихристианской (или лучше сказать антихристовой) коммунистической идеологии. Фильм «Мумия» стал довольно громким призывом вынести из Мавзолея одного из главных душегубов русского народа и Русской церкви – Владимира Ульянова. Возмущение он вызвал только в среде коммунистов, и хотя пока решимости у правительства очистить главную площадь страны от трупа Ленина мы не увидели, появилась надежда, что эта решимость появится. Напомним, что в 2024-м появились новые памятники советским палачам, и это вызвало справедливое возмущение верующих Русской православной церкви за границей. 

В связи с этим уместно вспомнить слова почившего 25 марта духовника нашего патриарха схиархимандрита Илии (Ноздрина), называвшего Ленина «предтечей антихриста» и  «предателем России»: «Для того ли миллион наших соотечественников пожертвовали своими жизнями на фронтах Первой мировой войны, чтобы он подвёл Россию к военному поражению, заключив позорный Брестский мир, в результате которого отчуждалась практически половина европейской части государства: вся Малороссия (Украина), вся Белоруссия, привислинские губернии (Царство Польское), Эстляндская, Курляндская и Лифляндская губернии, Великое княжество Финляндское. На этих территориях проживала треть населения Российской империи. Ленин виновен в геноциде русского народа. Он развязал братоубийственную Гражданскую войну, унесшую жизни от 12 до 15 млн наших людей. И это было только начало массовых убийств». 

Известно, что возвращение донбасским топонимам советских названий противно церковным и просто разумным людям в ДНР (это мы слышим уже четыре года, посещая Новороссию с гумпомощью). В поддержку им выступил в августе прошедшего года управляющий делами Московской патриархии митрополит Воскресенский Григорий (Петров), сказавший, что в Донбассе и Новороссии должны быть восстановлены досоветские названия улиц и городов. «Это необходимо, так как это возвращает жителей России к историческим корням», – отметил иерарх Русской церкви. 

Хочется помянуть двух почивших в 2025 году православных иерархов.  В ночь на 6 января на 91-м году жизни отошёл ко Господу митрополит Хризостом (Мартишкин), бывший  в 1990–2010 годах Литовским и Виленским. Это единственный архиерей Русской православной церкви, публично признавший факт сотрудничества с КГБ в советские годы. Он скромно называл Русскую церковь гостем в Литве, за что подвергался критике, но благодаря его политике Литовской церкви за короткий срок были возвращены многие храмы и монастыри. После ухода на покой владыка остался в Литве и вёл непубличный образ жизни.

Также в 2025 году утром 25 января почил выдающийся православный миссионер архиепископ Тиранский, Дурресский и всей Албании Анастасий (Яннулатос), возродивший Албанскую православную церковь из разрозненных общин и возглавивший её в 1992 году. Архиепископ Анастасий – один из 11 предстоятелей поместных православных церквей, не признавших образование Константинопольским патриархом Варфоломеем раскольнической Православной церкви Украины. 

Церковная интеллигенция

Ещё одна тема, о которой говорить труднее всего, но и молчать нельзя, – проблема церковной интеллигенции. Или, может, лучше сказать христианской интеллигенции, потому что Русскую церковь многие верующие интеллектуалы перестали любить и считать своей? 

Владеющий многими умами православных интеллигентов либерально-демократический миф показал своё религиозное ядро – буржуазную мещанскую сущность. Подвиг общения, то, чем могла бы быть сильна интеллигенция на службе у Христа (вспомним архиепископа Пражского Сергия (Королёва) и аверинцевское «мы призваны в общение»), разменяли на веру в политические «права и свободы». Ещё сто лет назад пророк от русской интеллигенции Николай Бердяев удручался от того, что святое слово «свобода» стали понимать как «оставьте меня в покое», наивно или лукаво забывая, что для христианина не предвидится покоя в мире, лежащем во зле. 

Мы всё больше наблюдаем отмежевание от русского и от реальной исторической России – в её современных границах и с её нынешним руководством – среди заметной части интеллигентного слоя людей, связывающих себя с православием, иногда прямо работавших в церковных структурах и даже клириков. Не отказ ли это от своей исторической судьбы, своего креста тех, кого считали «высшим слоем», церковью «с человеческим лицом»? Не соблазн ли для таких же думающих людей, которые на них ориентировались, стоя у стен церкви?

Риторика разлюбивших пронизана брезгливым этическим пафосом борцов за правду, презрительным отношением к тем, кто смеет иметь иное мнение по табуированным темам (Крым, СВО, Молитва о мире и проч.). Движущей силой этого «праведного гнева» нередко оказывается простое раздражение от того, что тебе не дают жить обывательски, лишают привычных удобств мирной жизни. Тут на ум приходит притча о званных на брачный пир, которые не оказались достойны и Господин велел собирать по заборам и изгородям. Кого на этот раз?