Готовы ли мы причаститься Христу и друг другу

Сегодня мы можем свидетельствовать о том – не знаю, насколько велика в этом заслуга документа – что за 11 лет с момента его принятия процент причащающихся на литургии значительно вырос.

Интересно проследить некоторые существенные  принципы, на которых построен этот текст: личностность, церковное преемство, свобода, ответственность, духовное старшинство. 

Документ фиксирует норму: чтобы Евхаристия состоялась, к ней должно готовиться каждому приходящему. И в этом можно усмотреть важные церковные принципы – личностности и ответственности. Каждый готовится в свою меру, не все «под одну гребёнку»: вычитай 3 канона и последование.  Есть рекомендации, но чтобы ими распорядиться толково, верный может обратиться за советом к духовно более опытному христианину – духовнику, знающему его жизнь и обстоятельства. Так исполняется принцип духовного старшинства. Общие рекомендации по посту и молитвенному правилу для приуготовления могут регулироваться в соответствии с этими принципами.

Предложена далеко не только дисциплинарная норма для готовящихся ко причастию – быть на главной части Литургии оглашаемых, чтении Апостола и Евангелия, чтобы услышать обращённое ко всем молящимся Слово Божие. Конечно, тут  почему-то пропущена ещё одна норма – стоящая на своём месте сразу после чтения Священного писания проповедь и настоящий проповедник. В том числе по благословению епископа или настоятеля этим проповедником может быть и мирянин: Дух дышит, где хочет, а значит, дар слова может быть послан любому верному или даже верной. Заметим, что это наследует трудам и решениям собора 1917–1918 годов (Определение Священного Собора Православной Российской Церкви о церковном проповедничестве 01.12.1917).

Нужно вспомнить и выступления патриарха Кирилла на итоговых заседаниях Московской епархии последних лет: его рекомендации читать Писание на русском языке лицом к народу, а не к алтарю, всегда после должна звучать достойная проповедь, царские врата не должны на литургии закрываться,  а все так называемые «тайные», не слышимые из алтаря молитвы предстоятель должен читать вслух при молчании хора.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Фото: Олег Варов/Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Остаётся только догадываться, почему такие важнейшие рекомендации патриарх предлагает на епархиальном собрании Москвы, а не на заседании Синода, почему они не внесены в протокол этого собрания, а доходят до нас из пересказов. Сколько надо времени, чтобы самая большая православная церковь могла их воспринять и осмыслить?

Ещё одной рекомендацией документа стало отделение исповеди от причастия. Нам напоминают, что, придя на литургию, верные не должны участвовать одновременно в этих двух таинствах. Это должно помочь действенности и нашего покаяния, и приобщения Христу и Церкви. 

«Таинство покаяния должно совершаться по возможности вне Божественной литургии, дабы не лишать исповедающего и исповедающегося полноценного участия в совместной Евхаристической молитве». 

Эти слова – мягкое указание  на то, что исповедовать во время служения Евхаристии – это практически профанация таинства, лишение его силы. Понимая, конечно, что в большом кафедральном соборе при множестве кающихся и причастников невозможно отправить исповедающего священника в литургический день в алтарь сослужить Евхаристию, авторы, минимизируя потери, приходят к компромиссу: прерывать исповедь на самые важные части службы.

«Недопустимо совершение исповеди помогающим за литургией священником во время чтения Евангелия и евхаристического канона. Исповедь желательно проводить преимущественно с вечера или до начала Божественной литургии». 

В храмах, где настоятель хорошо знает своих прихожан и их духовную жизнь, ритм исповеди может быть не привязан к еженедельному ритму причастия и остаётся на усмотрение духовника или самого верного, если его личное благочестие много лет не вызывает нареканий. Такой обычай возвращает обоим таинствам – Покаяния и Благодарения –  их первородный смысл. Исповедь перестаёт восприниматься как допуск к причастию, а причастие – как награда за честное признание в своих грехах и несовершенствах. Таким допуском она стала, потому что в приходских условиях у священника мало инструментов отличить готовящихся к причастию от неготовящихся.  

Ещё один значимый сигнал документа – приведение времени совершения богослужений в соответствии с их происхождением и смыслом. Так говорится об уставной норме совершения литургии Преждеосвящённых даров вечером, потому что по чину это богослужение состоит из вечерни с последующим причастием!  Так как часто почти как ереси у нас боятся прояснять некоторые укоренившиеся местные обычаи, которые, по слову Киприана Карфагенского, могут быть «лишь старым заблуждением», то данный пункт надо воспринимать ещё и как сигнал сделать вечерню вечером, а утреню – утром. В Русской церкви сегодня часто служат прямо наоборот: утреню – вечером, а вечерню – утром. И можно себе представить, как чудится Господь Бог на наше неразумие, когда слышит в семь или восемь часов вечера возглас: «Завершим нашу утреннюю молитву Господеви», а Иисус Навин, всего-то однажды на день приостановивший солнце над Гаваоном, дивится силе потомков, ежедневно двигающих светило (правда, лишь в своих фантазиях) на целые полсуток.

Молитва верных на утрене и вечерне осмысляются в документе прямо как подготовка к Евхаристии. Это тоже новый поворот церковного сознания: вся жизнь человека освящается через участие в суточном круге богослужения, это и есть его подготовка к глубочайшему соединению с Богом и ближним, а не только отдельное чтение многих канонов и набор постов.

Ещё один сигнал, указание на «особый случай подготовки ко святому причащению», – рекомендации о причащении на Светлой пасхальной седмице, когда не предполагается исповедей и постов кроме евхаристического перед ежедневным причащением. Это не только возможность торжественного празднования Пасхи, но и напоминание о традиции ежедневного причащения на Светлой седмице (и Святках), неотъемлемой части древнего катехизического и таинствоводственного церковного предания, когда цикл оглашения для входящих в Церковь людей завершается крещением и Светлой таинствоводственной неделей с ежедневным причащением. Тут и ежедневные пасхальные крестные ходы имеют особый смысл: Церковь торжествует своё умножение: идут в белых одеждах новые крестившиеся во Христа люди, выбравшие христианский путь.

О причащении детей в документе говорится коротко и рекомендации в основном технические – до скольки лет можно приступать к причащению без поста. Совсем ничего нет о подготовке детей и подростков к таинству. Принципиальный пункт один – о том, что очень часто родители приносят детей из дома прямо к причастию; сами при этом не только не причащаются, но и не слышат Слова, что также ведёт к профанации таинства. Документ снова говорит об этом деликатно (даже слишком):

«Родителям, регулярно приводящим к Святой Чаше своих детей, что является благом, необходимо стремиться к причащению вместе с ними».

Ситуация, сами знаете, плачевная. За десять минут до причастия многие храмы наполняются людьми, которые несут, ведут, везут своих чад к Чаше, а потом они все вместе устремляются к выходу. Плоды известны. Становясь подростками, большинство бывших юных причастников покидают церковь и забывают о Боге.

Фото: Чингаев Ярослав/Агентство «Москва»

Зато в отношении к браку всё ясно и предельно соответствует как Основам социальной концепции РПЦ, так и древнейшей практике. Как известно, таинство венчания как благословения на брак нет в традиции до начала венчания (коронации) православных царей в Византии в V веке. До этого брак признавался благочестивым и богоугодным после благословения общины или епископа. Документ, реагируя на насильное принуждение к венчанию под страхом отлучения от причастия, напоминает об отсутствии в церковной традиции оснований для лишения причащения супругов, состоящих в законном брачном союзе, который по каким-то причинам не освящён венчанием.  

Одной из сильных сторон документа стали установления о том, когда недопустимо подходить к Чаше Христовой: при совершении тяжёлых грехов, отлучении от причастия на длительные сроки, но те только! Ещё важнее напоминание не сметь приступать ко святыне: 

«В состоянии озлобленности, гнева, при наличии тяжёлых неисповеданных грехов или непрощённых обид». 

Об этом надо обязательно напоминать с амвона, не должно быть не только гнева и обид, но обязательно примирение перед Чашей людей, разорвавших общение. Именно поэтому было бы так важно восстановление древней литургической традиции целования мира для всех участников Евхаристии, которая на сегодняшний день в большинстве храмов соблюдается в лучшем случае в алтаре. В большинстве, но не во всех. Я встречал целование мира не только между клириками, но и между мирянами уже во многих храмах. Одно из трогательных – в кафедральном соборе Новокузнецка, где настоятель спускается с солеи со словами «Христос посреди нас!» и троекратно целует подходящих к нему прихожан, отвечающих: «И есть, и будет».

С одной рекомендацией, запрещающей подходить ко причастию, трудно согласиться, потому что она не христианская, а ветхозаветная.

«Каноны запрещают причащаться в состоянии женской нечистоты».

Этот запрет стоило опустить. Часто в каноны для строгости, чтобы мы не теряли благоговения перед святыней, добавляют ветхозаветные правила. В данном случае неудачно. Остроумно и точно на этот запрет отреагировала в своё время литургист Зоя Михайловна Дашевская, сказавшая, что в Законе гораздо больше говорится и о мужской нечистоте, так что если женщинам нельзя причащаться в такие дни, то и мужчинам для свидетельства о своей чистоте и посвящённости надо обрезываться, а потом идти к Чаше.

Документ ссылается на 2-е правило святого Дионисия Александрийского и 7-е правило Тимофея Александрийского. Но есть более известный в Церкви документ – Апостольские постановления, приписываемый святому папе Клименту I, принявшему мученическую смерть во время гонений Траяна на рубеже I–II веков. В книге 6-й (О ересях, пп. 27–30) говорится:

«Если же кто наблюдает и исполняет обряды иудейские относительно извержения семени, течения семени во сне, соитий законных (Лев. 15, 1–30), те пусть скажут нам, перестают ли они в те часы и дни, когда подвергаются чему-либо такому, молиться или касаться книг, или причащаться Евхаристии? Если скажут, что перестают, то явно, что они не имеют в себе Духа Святого, Который всегда пребывает с верующими… Поэтому воздерживайся, жена,  от суетных речей, и всегда помни о Сотворившем тебя, и молись Ему, ибо Он – Господь твой и всего, и поучайся в законах Его, ничего не наблюдая, – ни естественного очищения, ни законного совокупления, ни родов или выкидывания, ни порока телесного». 

Нужно не забывать, конечно, что даже самый хороший документ, такой как «Об участии верных в Евхаристии», – не Священное писание, он требует обновления в связи с новыми обстоятельствами жизни, новой готовностью людей идти в своей вере дальше и быстрее в связи с новыми откровениями, которые Бог непрестанно посылает Церкви через своих святых служителей.

Жаль, что под верными в документе понимаются  только миряне, ведь и клирики, и священноначалие – тоже верные; было бы интересно и важно знать и требования к старшим в нашей церкви, чтобы видеть и опознавать в них пример участия в главном таинстве. 

Некоторые пункты документа особенно ясно указывают на то, что Евхаристия в норме своей не отдельная сугубо литургическая часть бытия верующих, а выявление единства веры, молитвы и жизни – древнего стремления к целостности человека. Исполнение описанных в документе норм также очевидно предполагает большее единство и общение этих самых верных, их общую жизнь – как служащих у престола, так и сослужащих им.

Двигаясь в этой логике, можно сказать ещё об одной принципиальной подготовке к участию в Евхаристии – о собственно вступлении в Церковь, научении основам веры и жизни по вере, то есть оглашении по канонам, предшествующем таинству крещения, о чём Межсоборное присутствие ещё раньше, в 2011 году, тоже выпустило соответствующий документ: 

«О религиозно-образовательном и катехизическом служении в Русской Православной Церкви».