В нашем привычном модерном мировосприятии время понимается как устремленная в будущее линия. Мы строим будущее, а прошлое – в прошлом, оно в целом не особенно интересно.
Однако наше исследование повседневной жизни приходов показывает возможность иного восприятия прошлого. С одной стороны, это осуществление в настоящем практик, показавших себя рабочими в предыдущие века жизни церкви. С другой – перенесение в настоящее и будущее образов, взятых из прошлого.
Роль прошлого в жизни прихода как бы распадается на два аспекта: земельный и организационный.
Организационный аспект выражен прежде всего в солидном возрасте церкви как таковой.
Книга «Пастыри и постройки. Как устроена жизнь православных приходов». Фото: издательство Common PlaceМожно много говорить о том, что современную РПЦ «создал Сталин». Реальность всё же сложнее: церковная организация гораздо старше социального уклада тех локаций, в которых расположены приходы. Этот уклад был создан в ХХ веке и по большому счёту уже после войны. Есть очень молодые локации-территории церковного присутствия: города, созданные, например, при строительстве БАМа. Есть и старые города вроде Пскова и Новгорода, но и они прошли в ХХ веке почти полное замещение населения в ходе событий революции и красного террора; а потом эти города подвергались разрушению во время войны. Они пережили наплыв населения в годы форсированной индустриализации страны и серьёзное изменение ландшафта в период массового строительства хрущёвок и брежневок.
Все эти события определили специфику социальной жизни, в которой мы живём. Церковь же за тысячелетия жизни в мире сем на практике усвоила Екклесиастовское: «Нет ничего, что бы ни делалось под солнцем». Век за веком она смотрит на актуальных земных владык, которых распирает чувство собственной важности, и дельцов, радующихся своему достатку. Коммунисты, капиталисты, имперские чиновники – церковь выработала алгоритмы взаимодействия с властями, и эти алгоритмы, учитывая где-то новые вводные, в целом работают по-старому, то есть неплохо. Приход проявляет лояльность, священник выстраивает отношения со значимыми людьми локации, участвует в жизни города или села – и этим постепенно осваивает новый опыт, который будет передан уже следующему поколению священства.
Устная традиция в храмах, созданных до легализации церкви, сохраняет память о советском времени: как могли вывезти со службы всю общину в лес, как могли давить священника налогами. Специфический опыт жизни в СССР дал церковной организации науку держаться особняком и по возможности независимо от государства; впрочем, с этой установкой церковь вошла и в период Февральской революции. «Самое страшное – это когда к церкви протянута рука государства. Причём самое страшное – когда эта рука с деньгами», – сообщил нам один информант.
Фото: Авилов Александр / Агентство «Москва»Все, конечно, помнят всё по-разному. И специфика актуальной памяти влияет на современников. Так, в храмах, где живо почитание новомучеников и исповедников Российских, настоятель чаще старается строить приходскую жизнь самостоятельно. Он осторожен в выборе патронов и спонсоров, нередко стараясь обходиться вообще без них. Такой храм может выглядеть внешне достаточно скромно; но внутри можно встретить, как правило, тёплую и сплочённую общину – доброжелательные взаимоотношения между настоятелем и приходом и ярко выраженную в хорошем смысле слова клановость: клирики стараются держаться приходов, образуют вокруг себя плотные связи, и этой сплочённости сопутствует некоторый заговорщицкий дух. В годы пандемии такие священники с живой памятью искали способов разумно саботировать бесконечные ковидные ограничения, а потом искали лазейки для того, чтобы заполнить храм. В одном из случаев, например, люди перед службой тихо накапливались в колокольне, а в ряде других алтарниками стали практически все прихожане-мужчины.
Есть священники, которым ближе память об империи и симфонии. Они чаще стараются опираться на крупных частных благотворителей, они наполнены образами той, дореволюционной церкви. Для таких настоятелей крайне важны хорошие взаимоотношения с «тузами» города, они чаще способны рисковать,например, привлекая очень богатое финансирование и создавая храмы, заранее дорогие в содержании. Немного иным может быть и отношение к пастве – не столько как к практически равным товарищам на пути ко Христу, сколько как к некоей подчинённой массе, которую стоит оформлять и регулировать. Такие приходы часто имеют очень активную позицию, участвуют в благотворительности, в кампаниях, связанных с СВО, сборе средств. Для настоятеля в таком случае более важны формальные моменты в плане оформления документов и в целом открытости перед государством, он стремится выстроить близкие взаимоотношения с местными правоохранителями и военными.
Фото: Ведяшкин Сергей / Агентство «Москва»Так или иначе, но прошлое как проекция напрямую влияет на характер современной приходской жизни и деятельности священника.
Немало влияет на него и история локации, исторически сложившийся характер отношения к православию в ней. И здесь далеко не всё так однозначно. Скажем, в одном из случаев, зафиксированных в нашем исследовании, священник настоятельствует в городе, который буквально построили зеки в конце войны. Казалось бы, откуда здесь будет лояльность православию? Однако, придя к директору шахты, священник неожиданно для себя получил системную и богатую помощь: шахта за свой счёт построила два здания под школу и трапезную, помогла с благоустройством. Существует и обратный пример: священник служит в глухом районе, близко к Русскому Северу, и постоянно натыкается на равнодушие местных руководителей и в целом прихожан. Православие здесь исповедуют несколько сотен лет, однако и 400 лет назад предшественник современного иерея писал о своих прихожанах как о диком и невежественном народе…
Но всё же два приведённых примера скорее исключения. Правило таково: чем старше и богаче православная традиция той или иной местности, тем в среднем лучше идёт приходская жизнь. В приходе, который стоит уже (зафиксировано) 600 лет и пережил постройку и перестройку не одного храма, найти прихожан для послушаний легче, чем в приходе, расположенном в «советском» городе. О причинах таких закономерностей можно спорить. И точно следует их изучать. Однако мы видим: прошлое разворачивается в настоящем, причём не только активно, по воле людей, но и исподволь, определяя церковную среду, в которой мы все живём. Совершённые 30, 50, 400 лет назад серии поступков обуславливают свойства пространства, освещаемого церковью.