Иван Билибин: из СССР и обратно

Наследие Ивана Билибина в Ивангороде оказалось случайно и неслучайно, как говорят – «рука судьбы». В музее поясняют, что точно никто не может сказать, что связывало Ивана Билибина с Ивангородом, но приёмный сын художника Мстислав Николаевич Потоцкий вспоминал разговор между Билибиным и писателем Александром Куприным о том, что они оба бывали в городе на реке Нарове, но в разное время и по совпадению останавливались в одном и том же доме – стоящем на горе доме купцов Пантелеевых, том самом, где ныне музей...

Мстислав Потоцкий рос в семье, где искусство было естественной частью жизни, но стал биологом, получив образование в Ленинградском университете, прошёл Великую Отечественную, дошёл до Кенигсберга. Он бережно хранил наследие матери – художницы Щекатихиной-Потоцкой и отчима – Ивана Билибина. Он хотел передать домашнее собрание в Русский музей, но тот по каким-то причинам дара не принял. Потоцкий в конце 1970-х годов познакомился с директором ивангородской художественной школы Климентом Сирициусом, глубже узнал Ивангород и его жителей. И принял решение передать наследие семьи в город на берегу Наровы. Музей был открыт 30 мая 1980 года, условием же передачи разнообразного и весьма неоднородного наследия художников у Потоцкого было – не держать наследие в запасниках и не разделять его. В 2001 году вдова Мстислава Николаевича – Ирина Алексеевна Потапова – передала в музей ещё часть семейных реликвий – графику французского периода Александры Васильевны Щекатихиной-Потоцкой и театральные работы Ивана Яковлевича Билибина, а потом дарителями стали приёмный сын Потоцких Илья Александрович Кокошкин и его супруга Светлана Александровна.

Фото: vk.ru/ivangorodfortress

К юбилею Билибина в музее было решено не только создать новую современную экспозицию, но и отреставрировать ряд предметов. Что же представляет собой собрание Ивангородского музея?

Леся Колесникова, заместитель председателя комитета по культуре правительства Ленобласти, отмечает уникальность собрания в его особом, личностном характере: «Мстислав Потоцкий на протяжении нескольких лет передавал из родительской квартиры на Петроградской стороне на улице Лизы Чайкиной, бывшей Гулярной, всё, что его окружало и было для него естественной средой обитания, сопровождая предметы своими рассказами-воспоминаниями, передавая таким образом право и ответственность наследования». Так в Ивангородском музее оказались не только произведения живописи и графики, фотографии и негативы Билибина, произведения Александры Щекатихиной-Потоцкой, но и личные вещи, документы семьи, а также часть того этнографического материала, что Билибин привозил из своих путешествий по Русскому Северу, артефакты, собранные им в Египте.

«В отличие от коллекций, которые формировались системно, ивангородское собрание формировала и выверяла сама жизнь, – подчёркивает Леся Колесникова. – Например, в экспозиции представлены «Борис и Глеб» Билибина и «Сватовство» Щекатихиной-Потоцкой, которыми они особенно дорожили. Ещё с египетского периода их можно увидеть на фотографиях разных этапов жизни художников и Мстислава Николаевича. Одновременно с этим есть изрядное количество эскизов, незаконченных работ с пометками и деталировками, фотографий с раскадровкой прямо по эмульсионному слою, которые рассказывают о процессе работы».

Фото: Ивангородский художественный музей / Музейное агентство Ленинградской области

Первый зал обновлённой экспозиции – вещи, привезённые Билибиным из экспедиций (не всё сдал он в этнографический отдел Русского музея!): одежда крестьянок, утварь поморских изб – всё это претворилось потом в тот самый билибинский стиль, без которого мы и представить себе не можем русскую сказку. Дальше посетитель попадает в условный кабинет художника, где, наряду с подлинниками современников Билибина – художников «Мира искусства», книгами, вещами – самые ранние работы самого художника, ещё ребенка: тюльпаны, портрет девочки, крестьянские дети.

Следующий зал посвящен Крыму – месту отдыха и вдохновения и месту расставания с Россией – ведь Билибин, приветствовавший Февраль 1917-го года и создавший фактически первый герб новой России без самодержавия, большевистскую революцию не принял, рисовал довольно едкие политические плакаты…

Рисунок Ивана Билибина "Вид на бухту Ласпи". Фото: Ивангородский художественный музей / Музейное агентство Ленинградской области

Путешествие в Каир было долгим и мучительным, и чтобы подчеркнуть этот переход из одной реальности в другую, было найдено необычное пространственное решение – посетитель проходит в «египетский» зал через тёмный коридор, освещаемый лишь красноватым светом незнакомых созвездий с чёрного неба-потолка.

Автором художественного и пространственного решения билибинской экспозиции в Ивангороде стал известный петербургский архитектор и музейный проектировщик Сергей Падалко с коллегами из мастерской «Витрувий и сыновья». Сергей выстраивает драматургию жизни художника, преображая пространство музейных залов и радикально, и вместе с тем бережно, не перегружая его, но вовлекая посетителя музея во внимательное всматривание, вчитывание – живописи, графики, текстов. Кстати, тексты подобраны и расположены таким образом, что эти краткие цитаты можно взять в руки и прочесть, сфотографировать (как посетителю удобно), задуматься над каждым словом. Вот, к примеру, Билибин пишет о Каире в своих «Автобиографических записках» в 1938-м году: «Я никогда не забуду того потрясающего впечатления, когда я впервые попал в старинные мусульманские кварталы Каира, с изумительными мечетями первых времен Хеджира, с его рынками и его толпою. Мне казалось, что передо мною ожила одна из страниц «Тысячи и одной ночи»; не верилось, что всё это существует в натуре». Восточный период был для Билибина плодотворным, счастливым и в личном плане – приехала его ученица Александра Щекатихина-Потоцкая с сыном Мстиславом, согласившаяся стать женой Ивана Яковлевича…

Потом была Франция, театральная работа, успешная жизнь. Но… вот что вспоминал Мстислав Потоцкий: «Взрослые, как правило, говорили о Родине, и по всему чувствовалось, что все их мечты и стремления связаны с ней. Обсуждались воспоминания Константина Коровина, опубликованные в эмигрантской газете «Последние новости», произведения Саши Чёрного, Куприна. Много говорили о советских фильмах «Путёвка в жизнь», «Чапаев». Большое внимание обращали представители старшего поколения на сохранение русского языка, знания родной культуры и любви к Родине в среде русской молодёжи – тех, которые попадали за рубеж в совершенно юном возрасте, и тех, которые родились за границей. Помню, с какой яростью Иван Яковлевич набрасывался на нас, молодёжь, за то, что между собой мы говорили по-французски. Заикаясь, он говорил: «Невежливо, молодые люди, при нас, говорящих по-русски, беседовать между собой на иностранном языке».

Здание Ивангородск художественного музея. Фото: vk.ru/ivangorodfortress

Билибин с семьёй вернулся в сталинский СССР, стал профессором Академии художеств – повезло же студентам учиться у представителя «Мира искусства»! Билибин отказался эвакуироваться в 1941-м – Мстислав уже был на фронте под Ленинградом, Александра Васильевна наотрез отказалась ехать, хотела быть ближе к сыну. А художник сказал свое знаменитое: «Осаждённые крепости не бросают, их защищают». Иван Яковлевич умер в 1942-м от голода в блокадном Ленинграде. Последняя комната музея посвящена этим самым последним годам и дням жизни Билибина в родной стране. Старый письменный стол, выдвинутые ящики. В них и на поверхности стола в беспорядке факсимильные копии документов. Билет в Публичную библиотеку, приглашение на встречу с художниками, приглашение для «т. Художника Билибина» от Политуправления Ленинградского военного округа на Олимпиаду красноармейской художественной самодеятельности в качестве члена жюри, блокадное письмо, написанное по правилам старой орфографии, где Билибин сожалеет, что не запаслись продуктами, пропуск в блокадную столовую… В 1960-м году на острове Декабристов открыли мемориальную стелу на профессорской могиле, где 19 февраля 1942 года были похоронены погибшие в блокаду восемь профессоров Академии художеств, среди которых и Иван Билибин.