Книгу составляют двадцать рассказов – разных по степени таланта, но объединённых дачной тематикой. В предисловии Марина Степнова размышляет о том, как советская дача с грядками и электричками стала наследницей дворянских усадеб – литературных гнёзд с тенистыми аллеями, подарившими читателям «первую любовь» тургеневских героев, встречи и расставания в романах Гончарова, наконец, монолог Наташи Ростовой в Отрадном. Дачниками становятся герои романа «Идиот» Достоевского, сбегая из душного Петербурга в зелёный Павловск.
Герои литературы рвались в деревню из пугающего города не случайно, обнажая противостояние города и деревни. На природе время течёт неспешно, люди верят в искренность чувств и сама их жизнь становится вроде как чище и светлее, в отличие от суеты равнодушного порочного города, отравленного жаждой наживы и цинизмом. Литературные традиции совсем не далеки от жизни, потому и нынешняя дача с её шестью сотками, обрамлёнными кустами, современниками воспринимается отдушиной, островком «нетронутой жизни», о которой остаётся только вздыхать, особенно войдя в закатную пору жизни, похоронив родственников и потеряв друзей.
Советская дача – это детство с беззаботными радостями, мытьём ног в тазике, запах яблок, чтение на веранде, а ещё «барщина» на грядках у бабушки, которая в далёком прошлом ещё жива. Взросление и первая любовь – популярный мотив дачных рассказов. Елена Колина так и пишет: «Адрес первой любви – дача» в рассказе «Девочка на даче». У Алексея Варламова («Как ловить рыбу удочкой») юные герои переживают первую любовь, проверку дружбы и муки ревности, чтобы расстаться и уже никогда не встретиться. Похожая интонация утраты будет и в финале рассказа Дмитрия Воденникова «Третья веранда»: «Ты повернёшься и пойдёшь по тропинке обратно, мимо тёмного дома, светлого сада, зная наверняка, что никогда сюда уже не вернёшься. Да и не надо никуда возвращаться».
Раз дача – это утраченный Эдем, неудивительно, что разговор о ней вызывает стереотипные ассоциации, эдакое русское «коллективное идиллическое»: варенье, чай с мятой, абажур над столом. И смородина. Кислая красная ягода, неприхотливая и яркая, хороша именно с куста, а чтобы это понять, надо иметь домик, возле которого эта замечательная ягода зреет. Смородину собирает героиня Яны Верзун («Три ведра смородины»), чтобы продать на рынке и купить кассету с заветным рэпом. А в рассказе Дениса Драгунского красная смородина обретает почти чеховскую силу, маркируя социальную драму на примере краха отдельно взятой интеллигентной семьи. Именно смородина становится символом родины, за который цепляется пожилой учёный, не желая эмигрировать: «Но здесь я выйду на веранду, спущусь с крылечка, а вдоль забора красная смородина растёт…». Его «родину-смородину» желчно высмеивает муж героини, а она понимает. И не станет строить новую дачу, но участок засадит. Красной смородиной.
