Прототипом Николеньки Иртеньева в автобиографической трилогии Льва Толстого «Детство, отрочество, юность» стал дед жены писателя помещик Александр Михайлович Исленьев. Он был натурой страстной и азартной, любил охоту и карты – человек старого закала: хороший хозяин, крепостник, порой жестокий. Нет ничего удивительного, что породистые псы для него оценивались так же высоко, как и бриллианты жены.
– Нередко случалось так, что дедушка проигрывал в один вечер по целому состоянию и нередко отыгрывал его. Он ставил на карту брильянты бабушки, крепостных, красивых девок, борзых собак и кровных лошадей, – вспоминала в книге «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне» Татьяна Кузминская.
Щенки Толстого
Лев Толстой был человеком другого склада, но охотничьих собак тоже любил – они окружали его с детства. Черноглазая борзая Милка была любимицей графа Николая Ильича Толстого, отца писателя.
В мае 1852 года 23-летний Лев Толстой служил на Кавказе и взволнованно писал в дневнике о своём питомце: «Чуть было не убили Бульки, и эта сцена сильно подействовала на мои нервы. Шла кровь носом, чувствую себя хорошо». Речь идёт о случае, когда арестанты истребляли бродячих собак и ранили Бульку, поскольку приняли его за беспризорного. Позже Толстой переработал это реальное событие в художественный рассказ «Что случилось с Булькой в Пятигорске». После этого случая преданный пёс заболел и убежал умирать. Как объясняет филолог Константин Богданов, «чёрная Булька Толстого – не бульдог в современном понимании этой породы, а охотничий мордаш-молосс (мастиф) или меделян, которые в современной Толстому классификации входили в группу бойцовых “широкомордых” собак».
Собаки жили и в Ясной Поляне. Лев Толстой с малолетства брал на охоту сыновей. Илья Львович Толстой вспоминал любимую собаку отца – ирландского сеттера Дору, подаренную тестем.
Лев Толстой в Ясной Поляне. Фото: Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный музей-заповедник Л.Н. Толстого"В семье Толстого к собакам относились тепло и в жилые комнаты допускали, но привязанность человека и охотничьих собак считалась блажью. В мемуарах членов семьи писателя не раз упоминается доживавшая в Ясной Поляне на покое горничная Агафья Михайловна, которая обожала гончих и даже брала выхаживать щенят и больных к себе в избушку. Агафья Михайловна была старой девой, потому всю свою нерастраченную нежность отдавала животным. Татьяна Кузминская пишет: «Когда у Льва Николаевича бывали щенята от дорогих охотничьих собак, они воспитывались у Агафьи Михайловны, которая закрывала их своей одеждой. И когда сестра подарила ей тёплую кофту, то и её постигла та же участь».
Как говорит кандидат исторических наук, специалист по животным в истории, преподаватель РГГУ и МИФИ Анастасия Локтева, «основным родом деятельности собак была охота, такие собаки не жили в городах, но с ними были знакомы все представители высшего общества. Принадлежавшие царской семье борзые, гончие и меделяны, например, жили в Егерской слободе». В первую очередь в дореволюционной России породистая собака – это собака охотничья. Интерес к ним, как и к охоте в целом, считался низменным, чем-то, о чём не стоить упоминать вне, собственно, самой охоты или клуба. Софья Толстая с негодованием отмечала в дневнике, что у старшего сына Ильи «один настоящий интерес в жизни, главный, – это лошади и собаки, и это очень грустно».
Чистота Бубульки
«Животные в традиционном обществе (даже те, которые стали самыми популярными домашними питомцами в современном городе – кошки и собаки) вписывались в мир людей функционально. Собака охраняла дом и помогала на охоте, кошка ловила мышей. Согласно народным представлениям, хотя кошки и собаки принадлежали к домашним животным, но, в отличие от скота, считались стоящими ближе к животным диким. Отношение к ним было требовательно-прагматичным», – пишет историк Владимир Коршунков в книге «Анима. Отношение к домашним животным в России: исторические очерки». В XIX–XX веках собаки у русских крестьян обычно считались нечистыми. Его мысль поддерживает и Анастасия Локтева, объясняя, что «в городе не было никакой необходимости содержать собак в хороших условиях (в отличие от псарен для охоты), бытовало отношение к собаке как к грязному, низшему существу. Их не держали, например, в семьях старообрядческого происхождения».
Иван Тургенев с собакой. Фото: Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Российский национальный музей музыки"Потому весьма показателен конфуз, случившийся с Бубулькой, собакой Ивана Тургенева, который в 1858 году вместе с Афанасием Фетом отправился на охоту. На постоялом дворе в Волхове Бубульку ни за что не хотели впускать в комнату, так как она пёс. «Бубулька всегда спала в спальне Тургенева на тюфячке, покрытая от мух и холода фланелевым одеялом. И когда по какому-либо случаю одеяло с неё сползало, она шла и бесцеремонно толкала лапой Тургенева», – вспоминал Афанасий Фет. Он с пониманием извинял слабость Тургенева: «Когда собака была ещё щенком, мадам Виардо, лаская её, говорила: “бубуль, бубуль”».
Борзые и нежные
Пётр I охоту не любил, но c собаками дружил. Помимо мощного пса породы буленбейсер (буленбейцер) по кличке Тиран русский царь был привязан к собачке Лизетте, которую историки называют то левреткой, то терьером. Жена Петра I Екатерина Алексеевна предпочитала мопсов – в эпоху рококо они были очень популярны. Так среди питомцев русских аристократов стали появляться комнатные декоративные собаки: болонки, мопсы, пудели, той-терьеры и шпицы, помимо остававшихся в чести охотничьих пород – борзых, гончих, легавых.
– В дворянской среде, особенно среди детей и женщин, отношение к собаке как к члену семьи в течение XIX века становилось всё более и более распространенным, – объясняет Анастасия Локтева. – Даже знаменитый поэт Гавриил Державин в старости не расставался с маленькой белой собачкой, которую носил на груди, завернув в полы домашнего халата. В формирование декоративных пород огромный вклад внесли женщины, которые отдают предпочтение не только животным необычных, ярких окрасов, но также и особям с укороченной мордой (по сути, с деформированными костями черепа) и большими выпуклыми глазами. Дело в том, что у самок высших позвоночных, к которым относится и человек, существует пристрастие к детёнышам с выпуклым лбом и укороченной мордой, что приводит к проявлению у них материнского поведения и подавлению охотничьего инстинкта и агрессии. Таким образом, собаки с вышеописанными чертами внешности кажутся женщинам более милыми, и они с удовольствием держат их подле себя и ухаживают за ними.
Эскиз П.В. Басина "Основание Петербурга в 1703 году". Фото: Государственный Русский музейТётка поэта Александра Блока Мария Бекетова вспоминала, как его племянника любили собаки: «<…> Блоки уехали в Шахматово ранней весной. Скоро явилась туда и я и привезла с собой прислугу и старого пёсика-таксу Пика, принадлежавшего покойному дедушке. Пик не отходил от дедушки во всё время его болезни, а после смерти стал очень мрачен и угрюм. Он почти никого к себе не подпускал, но Сашу обожал, как и все собаки».
– Мне легко было выражать свою эмоциональную жизнь лишь в отношении к животным, на них изливал я весь запас своей нежности, – писал философ Николай Бердяев в «Самопознании». – <…> Я бы хотел в вечной жизни быть с животными, особенно с любимыми. У нас было две собаки, сначала Лилин мопс Томка, потом скайтерьер Шулька, к которым я был очень привязан. Я почти никогда не плачу, но плакал, когда скончался Томка, уже глубоким стариком, и когда расставался с Шулькой при моей высылке из советской России.
Мизантропическое заявление русской художницы Марии Башкирцевой, умершей в молодости, и сегодня созвучно тем, кто «устал разочаровываться в людях» и хочет найти друга – преданного и верного. Башкирцева писала: «Соответственно моей Теории перенесения любви, вся сумма её, которой я обладаю, сосредоточена теперь на Викторе – одной из моих собак. Я завтракаю, а он напротив меня положил на стол свою славную большую морду. Будем любить собак, одних только собак! Люди и кошки не достойны нашей любви!».
«Раскровянил себе нос и лапы»
Животные, в том числе и собаки, могут не только очаровывать и умилять, но и пугать. Поэт Вячеслав Иванов любил кошек, но вот перед собаками испытывал мистический ужас, о чём вспоминала дочь поэта Лидия: «Он был человек городской и боялся собак, коров и всяких неудобств деревенской жизни. Кроме страха физического, рационального, некоторые животные наводили на него боязнь необъяснимую, таинственную. Он чувствовал их принадлежность к миру хтоническому. К их числу принадлежали и собаки». Сторонилась собак вторая жена поэта Константина Бальмонта мемуаристка Екатерина Андреева-Бальмонт. Она родилась в богатой московской купеческой семье. Мемуаристка признавалась, что собак не любила, в отличие от её братьев. «Мать не позволяла держать в доме никаких животных, но у Алёши (брата Екатерины Андреевой. – Прим. авт.) всегда была собака, которая ютилась то в дворницкой, то в кучерской. На даче это было легче, зимой очень сложно, надо было одеваться, чтобы бежать через двор в дворницкую поиграть со своей собакой, выводить её гулять. Но Алёше не везло с собаками. Одну маленькую дворняжку, нашу общую любимицу, переехал экипаж и сломал ей лапку на наших глазах. Алёша был так потрясён видом его Дамки, с визгом барахтавшейся в пыли, что не мог двинуться с места, мне пришлось её поднять на руки и нести домой».
Портрет графа Ф. Ф. Сумарокова-Эльстона, впоследствии князя Юсупова, кисти В.А. Серова. Фото: Государственный Русский музейНе складывались отношения с собаками и в семье художника Александра Бенуа, когда тот был ребёнком. Бенуа опасались псов, поскольку те несколько раз кусали их детей. Страх, внушённый одним барбосом, смог победить другой. Многочисленное семейство Бенуа проводило лето на даче, там-то к ним и пристал сеттер рыже-золотистой масти. Его пытались отвадить, но пёс всё равно прибегал к самоизбранным хозяевам. Собаку назвали Султаном, а отношение к нему изменилось после того, как пёс в ненастье ворвался в дом. «Обыкновенно он и укрывался где-то, но тут не то его испугали молнии и гром, не то холод показался ему невыносимым, но он насильно проник в дачу и не через дверь, а влетев через окно спальни, которое не успели закрыть ставнями. <…> Султан, со всего размаха влетающий в комнату при звоне разбившегося в мелкие куски стекла, врезался мне в память с полной отчётливостью. При этом бедный пёс раскровянил себе нос и лапы», – описывал этот случай Александр Бенуа. Его родители сжалились над животным, но не были готовы забрать его в Петербург. Султана заперли, когда Бенуа отправились на пароход, чтобы вернуться в Петербург. Но пёс вторично доказал свою преданность, вырвавшись из плена и догнав своих новых хозяев. Тут-то взрослые поняли: Султан – член клана Бенуа.
– После отмены крепостного права и сокращения огромных помещичьих охот собаки смогли расширить и уверенно занять новую для себя нишу – домашнего питомца, – объясняет Анастасия Локтева. – Этому процессу немало способствовало подобное отношение к собакам членов царской семьи. У каждого поколения правящей семьи были свои любимцы, которые запечатлены на портретах и фотографиях: сеттер Милорд Александра II, левретки его детей, знаменитая лайка Александра III Камчатка, которую император называл своим «единственным верным другом», колли Николая II Ворон…
Труп собаки становится жутким символом катастрофы и конца эпохи, о котором мемуарист Юрий Лотман писал в книге «Воспоминания крестника императрицы», описывая 28 февраля 1917 года: «У дворцовой ограды я увидел убитую собаку колли. Раньше я видел, как царь гулял с этой собакой по парку. Убитая собака произвела на меня большее впечатление, чем все вместе взятые события последних дней». Большевики убивали, мучили и травили дворянских собак, особенно ненавидя борзых, которых воспринимали как символ свергнутого режима и барской роскоши.
