«Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь…» Кажется, эти строки из Экклезиаста на долгие века стали девизом народного образования в России. И до самого начала XVIII века главным видом образования в России продолжало оставаться церковно-приходское обучение, когда батюшки за небольшие деньги учили детей грамоте, счёту и Закону Божьему.
Новая эра для русского просвещения наступила в царствование Александра I, который, как говорили современники, покорив Париж, впитал в себя идеи французских гуманистов. Согласно начатой реформе системы образования, определялись четыре рода училищ:
1) приходские, которые должны быть открыты в каждом приходе или в двух, судя по числу жителей;
2) уездные – по всем уездным городам;
3) гимназии – в каждом губернском городе;
4) университеты – по учебным округам.
Поэтому в дополнение к уже существующим университетам в Москве, Вильне и Дерпте было велено учредить университеты в Петербурге, Киеве, Казани и Харькове.
Новая система образования выглядела стройной и логичной. В приходском училище обучение продолжалось год, и наиболее способные дети отправлялись в уездные училища, где было уже не менее двух учителей и учение длилось два года. Те, кто после этого мог поступить в гимназию, продолжали учиться ещё четыре года и затем либо завершали образование, либо принимались в университеты.
Земская школа, 1908 год. Фото: Государственный исторический музей Южного УралаПравда, практически сразу же планы реформ натолкнулись на нехватку средств в бюджете. К примеру, за всё царствование государя из 405 намеченных к открытию уездных училищ заработали только 100. Но это ничуть не смущало государя: в своих указах он полагал, что воодушевлённые подданные станут сами жертвовать средства на образование своих детей. «Мы уверены, что все наши верноподданные примут деятельное участие в сих заведениях, для пользы общей и каждого учреждаемых, и тем самым будут содействовать нашим попечениям о сем предмете, толико важном и толико сердцу нашему любезном, – писал государь Александр I. – Все благонамеренные граждане при устроении училищ, вспомоществуя правительству патриотическими приношениями и пожертвованиями частных выгод общей пользе, приобретут особенное и преимущественное право на уважение своих соотчичей и на торжественную признательность учреждаемых заведений, имеющих возвысить в нынешнее и утвердить на предыдущее время благосостояние и славу их отечества».
Но поскольку жертвователей было мало, вскоре пожертвования стали добровольно-принудительными. К примеру, сельские приходские училища должны были содержаться на деньги крестьянских общин, если крестьяне были государственными, или на деньги помещиков, если крепостными. Однако и крестьяне, и землевладельцы упорно не хотели брать на себя эти расходы, предпочитая по старинке платить местному батюшке.
В итоге учителя оказывались без средств к существованию и бросали службу. Тогда и решили образование – начиная со второй ступени – сделать платным. В частности, с каждого ученика в приходских училищах взимали по 5 рублей в год, в уездных училищах – 10 рублей, в гимназиях – 15. При этом одарённые дети бедных родителей учились бесплатно.
Введение платы не лучшим образом сказалось на посещаемости приходских и уездных училищ, и через десять лет её отменили. Но вот учёба в гимназиях осталась платной. Правда, сами гимназии были разделены на два разряда. Так, в гимназиях первого разряда брали за учение с учащихся по 15 рублей в год, в гимназиях второго разряда – по 10 рублей. За обучение в гимназиях Петербурга и Москвы брали по 40–60 рублей, что для многих мелких чиновников, получавших 25–30 рублей в месяц, было чувствительным ударом по бюджету.
Также ввели плату и за обучение в университетах. В Московском и Петербургском брали 100 рублей в год, а в Харьковском, Казанском и Киевском – по 50.
С тех пор цены если и менялись, то только в сторону увеличения, а список платных учебных заведений удлинялся. Так, в 1913 году минимальная ставка за обучение в гимназиях составляла уже 50 рублей в год. При этом учитель гимназии получал в 1913 году 85 рублей в месяц, рабочий – 60 рублей, чиновник среднего класса – 62 рубля.
Второе здание Московского университета на Моховой, 1911 год. Фото: общественное достояние* * *
Разумеется, большевики объявили, что после революции образование будет бесплатным и для всех. В первом же советском законе о школьном образовании, принятом в сентябре 1918 года, говорилось о создании «единой трудовой школы», в которой не будет ни экзаменов, ни наказаний, ни обязательных домашних заданий, ни единой для всех программы. Было решено отказаться от урочной системы, от учебников и даже от школьных предметов. Учебные округа были ликвидированы, должности директоров и инспекторов народных училищ отменены. Словом, старая система управления образованием оказалась полностью демонтированной.
Возможно, Луначарский и другие деятели Наркомпроса действительно верили, что им под силу создать совершенно новую школу и воспитать нового человека, но, как оказалось, в разорённой стране денег на амбициозные планы Наркомпроса просто нет. И взять их, кроме как из карманов граждан, неоткуда.
Но отказываться от провозглашённой бесплатности обучения было невозможно по политическим соображениям. И тогда родилась схема, очень напоминающая ту, которую пытались реализовать во времена Александра I, перекладывая заботы о приходских училищах на крестьянские общества. Называлось это «самообложением родителей в пользу школ».
В итоге как всегда начались перегибы на местах, без которых не обходилось ни одно нововведение коммунистического режима. В специальном постановлении ЦК РКП(б) 1921 года было даже запрещено чересчур усердствовать при взимании платы с родителей.
«В связи с новой экономической политикой, недостаточностью государственных ресурсов и необходимостью вследствие этого привлечения местных средств к делу содержания просветительных учреждений среди работников просвещения, несомненно, проявляется растерянность и стремление поддержать просветительные учреждения неприемлемыми для коммунистической партии средствами, как-то: введение платности за обучение, пользование библиотеками, клубами и т. д. Работники отдела народного образования часто допускают на местах такие формы самообложения родителей учащихся, которые граничат с введением платы, допускают исключение из школы учеников за невзнос пая родителями, предъявляют требование предварительного взноса причитающегося обложения, ставя это условием приёма учащегося.
Центральный Комитет обращает внимание всех членов РКП на недопустимость таких приемов поддержания материального благосостояния школ, библиотек и т.д.
Привлечение местных средств необходимо. Привлечение обывателя к расходам по содержанию школ нужно. Но при проведении всех этих мероприятий необходимо не забывать, что основной задачей коммунистической партии в области просвещения при новой экономической политике является сохранение идейного коммунистического влияния во всей просветительной работе».
В итоге в ЦК постановили «строго наблюдать за тем, чтобы проводимое этими организациями самообложение отнюдь не вырождалось в платность, не становилось условием пребывания учащегося в школе, соответствовало бы материальному положению облагаемого, распределялось пропорционально их средствам, а не падая равномерно на каждого ученика».
То есть теперь вся тяжесть финансирования школы ложилась на самые обеспеченные группы – кулаков, торговцев, высокооплачиваемых специалистов.
Интересно, что такая схема финансирования школы сохранялась до 1934 года, когда кулаки с торговцами были уничтожены как класс.
Затем постановлением Совнаркома РСФСР все школы России обязали иметь утверждённый бюджет, который пополнялся не только за счёт Наркомпроса, но и из бюджетов местных органов власти, причём школам прямо предписывалось учитывать в бюджетах и средства, получаемые за счёт «самообложения» родителей. То есть получалось, что родители стали платить за обучение детей дважды: сначала в районный бюджет, потом непосредственно самим учителям.
* * *
Официально же плату за обучение в СССР ввели в 1940 году. В постановлении Совнаркома СССР говорилось: «Учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся и значительные расходы советского государства на строительство, оборудование и содержание непрерывно возрастающей сети средних и высших учебных заведений, Совет Народных Комиссаров СССР признает необходимым возложить часть расходов по обучению в средних школах и высших учебных заведениях СССР на самих трудящихся и в связи с этим постановляет:
1. Ввести с 1 сентября 1940 г. в VIII, IX и X классах средних школ и в высших учебных заведениях плату за обучение.
2. Установить для учащихся VIII–X классов средних школ следующие размеры платы за обучение:
а) в школах Москвы и Ленинграда, а также столичных городов союзных республик – 200 руб. в год;
б) во всех остальных городах, а также в сёлах – 150 руб. в год».
Также вводилось платное обучение для учащихся техникумов, педагогических училищ, сельскохозяйственных и медицинских школ и других специальных средних учебных заведений в размере 150 рублей в год.
Для студентов вузов ставки были выше. В Москве, Ленинграде и столицах союзных республик брали по 400 рублей за учебный год. Во всех остальных – по 300 рублей. А самым дорогим было обучение в художественных, театральных и музыкальных вузах – по 500 рублей в год.
Много это или мало? Средняя зарплата рабочего в то время составляла 350–450 рублей в месяц. Так что, по сравнению с «проклятым» царским режимом, не изменилось ничего. Вернее, почти ничего.
* * *
Проблема в том, что зарплата в 450 рублей существовала только в отчётах бухгалтерии. На руки же рабочие получали меньше – существенную часть зарплаты съедали добровольно-принудительные подписки на государственные займы – те самые облигации, ставшие самой масштабной государственной аферой советской власти.
В архивах сохранилось немало писем в Политбюро, в которых рабочие жаловались на бедственное материальное положение. Средний рабочий при окладе 450 рублей после подписки на госзаём получал на руки 350 рублей. Но только на оплату жилья и питания советская семья тратила минимум 600 рублей в месяц. Денег же на одежду просто не было. Так что в действительности плата за учёбу оказалась неподъёмной. Но это была сознательная политика Кремля.
В 1940 году власть приступила к формированию широкой сети ФЗУ – фабрично-заводских училищ, где предлагалась бесплатная учёба и государственное иждивение. В стране шла индустриализация, и новым заводам не хватало рабочих рук. И советская власть сознательно добивалась ограничения количества людей со средним, среднеспециальным и высшим образованием. И трудящимся оставляли небольшой выбор: либо плати за знания, либо отправляй ребёнка на завод.
* * *
Впрочем, практически сразу в советской системе принудительного воспитания пролетариата появились дыры и бреши для многочисленных исключений из общих правил. Уже в феврале 1943 года СНК СССР было принято постановление №213, согласно которому от платы за обучение были освобождены все ученики Азербайджанской ССР и Армянской ССР – учащиеся 8–10 классов средних школ, техникумов и высших учебных заведений. Ну вот не лежала душа у закавказских народов идти работать на завод. Ничего не поделаешь, надо войти в положение.
Следом был издан ряд постановлений об освобождении от платы за обучение и других народов. В частности, были освобождены от платы за обучение казахи, уйгуры, узбеки, татары, каракалпаки, таджики, киргизы, туркмены, кабардинцы и балкарцы.
К концу войны русские и белорусы фактически стали единственными, кто продолжал платить за обучение своих детей.
* * *
Плату за обучение отменили только после смерти Сталина – в 1956 году.
Но и после этого советская школа не стала полностью и окончательно бесплатной. Время от времени создавались школьные производственные бригады, часть зарплаты учащихся в них шла школе. Вводилось самообслуживание, когда в школах сокращался весь технических персонал, а уборкой занимались сами дети.
В 1958 году Хрущёв выдвинул ряд прожектов, которые снова звучали совершенно фантастически. «В будущем, – говорил первый секретарь с трибуны XXI съезда, – имеется в виду предоставить возможность для воспитания всех детей в школах-интернатах, что будет способствовать успешному решению задачи коммунистического воспитания подрастающего поколения и вовлечения новых миллионов женщин в ряды активных строителей коммунистического общества».
Слава богу, на пути этого эксперимента вновь встал вопрос финансов. Зато был принят закон «Об укреплении связи школы с жизнью», вводивший обязательное восьмилетнее образование. Учащиеся 9–10-х классов должны были по два дня в неделю работать на производстве или в сельском хозяйстве. Для поступления в вуз теперь требовался стаж работы не менее двух лет.
Впрочем, все эти советские прожекты снова могут обернуться явью, ведь в стране опять не хватает ни рабочих рук, ни денег на народное образование.