Его интеллектуальный авторитет был значителен. Философ Владимир Соловьёв называл его «самым многосторонне образованным и систематичным умом среди современных русских, а может быть, и европейских учёных», при том что Соловьёв и Чичерин резко критиковали друг друга на интеллектуальном поприще.
Чичерина уважал марксист Плеханов. Даже в Советском Союзе вслед за Плехановым подчёркивали вклад Чичерина в российскую мысль. Хотя и указывали, что тот был классово чужд.
Тем не менее русский либерализм в XX веке – вскоре после смерти Чичерина в 1904 году – пошёл по совершенно другому пути, отличному от взглядов «старолиберального» мыслителя. По мнению историка Валицкого, Чичерин не оставил после себя чёткой политической традиции.
С чем связана такая уникальность Чичерина и скорое угасание его версии политического либерализма?
Среди западников и славянофилов
Борис Николаевич Чичерин родился в 1828 году. Его взросление прошло в бурную – с точки зрения становления русской интеллектуальной общественности – эпоху дебатов между славянофилами и западниками. Позднее он всегда считал себя «человеком 40-х годов».
Следствием этого стали два важных момента. Первым, положительным, являлось его личное знакомство с блестящими интеллектуалами России 1840-х годов. Ещё будучи совсем юным студентом Московского университета, в дворянских салонах Чичерин регулярно встречался и вёл беседы с Герценом, Тургеневым, Грановским, Киреевским, Чаадаевым и другими знаменитостями. Это окружение позволило Чичерину в будущем стать, со слов Петра Струве, философом-энциклопедистом.
Второй момент был более негативным: погрузившись глубоко в теоретическое образование, Чичерин стал, по выражению Валицкого, тургеневским «лишним человеком», по крайней мере с точки зрения своих взглядов. Политические идеи Чичерина были лишены социальной базы даже среди образованных слоёв населения, что обеспечило его изолированность вплоть до 1890-х годов, когда общественная обстановка в России кардинально переменилась. Струве на социалистическом этапе своих взглядов в 1897 году сравнивал публицистическую деятельность Чичерина с 1850-х по 1880-е с литератором, который напрасно растратил множество своих дарований.
Портрет Тимофея Николаевича Грановского кисти П.З. Захарова-Чеченеца и портрет Константина Дмитриевича Кавелина кисти И.А. Астафьева. Фото: Государственная Третьяковская галерея, Hermitage MuseumВ дебатах 1840-х годов Чичерин встал на сторону западников – Тимофея Грановского и Константина Кавелина, своих наставников и старших товарищей по университету. Серия европейских революций 1848 года мотивировала Николая I нарастить «полицейский нажим» на общественность России, поэтому былая активность в политических салонах начала стремительно падать. Вскоре после этого молодой Чичерин, сдав выпускные экзамены, покидает Москву и направляется в родовое имение под Тамбовом, где продолжает заниматься философией и пишет магистерскую диссертацию об «областном управлении» в России в XVII веке.
Парадоксально, но даже такая, казалось бы, историческая диссертация не была допущена к защите ни в Москве, ни в Петербурге при Николае I из-за критики качества управления Россией в XVII веке. Чичерину удалось получить степень магистра лишь в 1857 году, когда с восшествием на престол Александра II наступила политическая оттепель. Вместе с успешной защитой и началом активной публицистической деятельности Чичерин зарекомендовал себя как одного из ведущих интеллектуалов России.
Взгляд на модернизацию России
Чичерин продолжил развивать исторические воззрения западников, но сместил их в «правую» сторону. В западнических кругах 1840-х годов было достаточно распространено представление о государстве в России как о «единственном европейце». Отсюда, например, многие западники, которые, на первый взгляд, должны были выступать за западные демократические ценности и быть против самодержавия, относились положительно к Петру I.
В видении истории России Чичерина будто бы существует два противодействующих элемента. С одной стороны, Чичерин считал, что Россия вместе с Европой проходила одни и те же стадии развития: от военных князей с дружиной до единодержавия с сильным государством. В 1860-х годах в одной из своих работ Чичерин прямо пишет, что «Россия – страна европейская, которая не вырабатывает неведомых миру начал, а развивается, как и другие, под влиянием сил, владычествующих в новом человечестве».
Титульный лист книги Бориса Чичерина «Россия накануне двадцатого столетия». Фото: издание Гуго Штейницъ, 1900 годС другой стороны, он много уделял времени подчёркиванию различий между Россией и Западом. «Здесь не закон, а власть искони составляла центральное звено и оплот государственного строя», – писал в другой работе Чичерин. Тем не менее вполне основательно можно сделать вывод, что в системе Чичерина историческое развитие России представляло собой разновидность европейского пути, а не нечто кардинально иное.
Особая сила власти в России была продиктована необходимостью выжить в условиях больших пространств и постоянных набегов кочевников, которые продолжались чуть ли не до XVIII века. Через колоссальное напряжение ресурсов российскому государству удалось защитить себя. Эта позиция, кстати говоря, роднит Чичерина со многими сегодняшними сторонниками институционалистского подхода к истории вроде Дмитрия Травина.
В таком историческом пути, по Чичерину, не было ничего предопределённого.
Современный Чичерину русский «народный характер» склонен к анархизму и нигилизму, однако менталитет народов может меняться. Так что Россия должна идти по пути постепенных реформ в сторону правового строя. Чичерин в духе диалектического гегельянства считал, что сильное государство способно обеспечить автономию гражданского общества от каких-либо посягательств. До конституционной системы народу нужно созреть, а самодержавие, по мысли Чичерина, с Петра I и вплоть до Великих реформ Александра II шло по правильному пути построения «общегражданского» порядка.
Даже сохранение сословных привилегий дворянства, допущенное царским правительством, казалось Чичерину положительным явлением, так как подчёркивало автономность аристократии от государства при отсутствии крепкой русской буржуазии. Парадоксально, но сами дворяне не нашли в этом повода поддержать Чичерина. Граф Шувалов даже на французском заявил, что Чичерин слишком уж их, нобелей, защищает!
Что ж, подобные воззрения не обеспечили Чичерину популярности и любви читающей публики России второй половины XIX века. Левые в это время, объединив часть революционных западных идей и славянофильство, ушли в сторону народнической утопии. Чернышевский в своих публикациях призывал отказаться от «закостенелого западничества». А правым не нравилась общелиберальная программа Чичерина и его отрицание «особого пути» России.
Главный противник социализма
Безусловной заслугой Чичерина, которую отмечали даже советские авторы, является чуть ли не первая аргументированная критика сельской общины как некоего общественного идеала.
Крестьянская община была предметом поклонения как в левых кругах, так и в правых. Первые считали её зачатком будущего социалистического строя, «спасительницей» от зверств капиталистической эксплуатации, вторые – аргументом в пользу нравственного превосходства русских крестьян над западными бездуховными фермерами.
Ещё в 1856 году Чичерин опубликовал объёмную статью о природе общины в русской деревне. В ней он спорил с тезисом славянофилов о том, что община имеет древнюю природу и имманентно свойственна русской деревне. Со ссылками на множество исторических документов Чичерин доказал, что община в современном виде не имеет ничего общего с древним племенным строем славян, а появилась как следствие ужесточения крепостного права и податной реформы при Петре I. По сути, община была удобным инструментом для сбора налогов и контроля над деревней, а не «спасательным кругом» от капитализма.
С Чичериным не соглашался Герцен, между ними началась полемика, ставшая во многом открытой, так как часть переписки между ними публиковалась в журналах Герцена и в его книге «Былое и думы».
Портрет Бориса Чичерина кисти В.А. Серова. Фото: Тамбовская областная картинная галерея