Продолжение. Начало читайте по ссылке
17 июля 1916 года в Туркестане было объявлено военное положение. К этому времени в Ферганской области уже произошло 86 погромов русских селений, в Самаркандской области – 25 выступлений, в Сырдарьинской – 20. В одной из телеграмм военному министру Дмитрию Шуваеву туркестанский генерал-губернатор Алексей Куропаткин сообщал: «В одном Пржевальском уезде в имущественном отношении пострадало 6024 семейства русских поселенцев, из коих большинство потеряло всю движимость. Пропало без вести и убито 3478 человек. Вероломно неожиданные нападения на русские селения сопровождались зверскими убийствами и изуродованием трупов, насилием и издевательствами над женщинами и детьми, варварским обращением со взятыми в плен и полным разрушением нажитого тяжёлым многолетним трудом благосостояния с потерей во многих случаях и домашнего очага».
За организацией восстания стояли местные ханы, ставшие в Российской империи главами местных администраций. Именно поэтому в ходе погромов бандитами не был убит ни один волостной управитель или исламский судья.
Зато восставшие при каждом удобном случае портили телеграф. Военные контрразведчики только рукам разводили при виде того, как вчерашние скотоводы и земледельцы освоили азбуку Морзе и методы оптической сигнализации для передачи сведений о движении правительственных войск.
Генерал-губернатору Туркестанского края Куропаткину только и оставалось констатировать, что «во время великой войны киргизское население подготовлялось к восстанию германскими офицерами, проникшими в Афганистан и Кашгар. Были также найдены указания на причастность к беспорядкам китайских анархистов и националистов, имевших связь с немецкими агентами. Влияние фанатично настроенных мулл, живущих среди киргизов, тоже несомненно».
Алексей Куропаткин. Фото: общественное достояние* * *
В считанные дни мятеж дошёл до города Верного (ныне Алма-Ата). Здесь было сожжено пять почтовых станций, испорчен телеграф, уведён скот и разграблено несколько селений. Сам город Верный был поставлен в осадное положение: все городские улицы по распоряжению военного начальства были перегорожены несколькими рядами кольев с заострёнными верхушками в шахматном порядке, колья были перевиты колючей проволокой. Ведущие в город мосты были разобраны. За проволоками вырыты окопы. Деревья, заграждающие горизонт, были уничтожены. В соответствующих местах расставлены пушки, войска выведены на позиции, по окрестностям расставлены разведчики, все мужское население города получило оружие и патроны.
* * *
Вообще о ходе мятежа осталось не так много исторических документов. Поэтому важнейшим источником сведений о трагических событиях 1916 года стали отчёты и воспоминания настоятелей православных храмов, составленные по просьбе епископа Ташкентского и Туркестанского Иннокентия (Пустынского) для общей оценки нанесённого ущерба.
Настоятель церкви Святого Сампсония Странноприимца из Сыр-Дарьинской области отец Алексей Бызов писал: «Узбеки и сарты Джизакского уезда сожгли две железнодорожные станции – Ломакино и Обручево. Самый вокзал в Джизаке отстояли, но население города пострадало: убит начальник уезда и пристав. Особенную панику на крестьян узбеки нагнали тем, что, не довольствуясь избиением, издеваются над женщинами, детьми, всячески уродуя их... Волнения происходят по всем городам Самаркандской, Ферганской, Сыр-Дарьинской областей, и нигде не обошлось без жертв»...
* * *
Священник Т. Сас, настоятель церкви в селе Бобриково (Семиреченская область, Туркестанский край), писал: «Полтора дня мы отбивались, но не могли устоять и отступили к селению Теплоключинскому. Бобриково было разграблено и сожжено. Убито семь душ крестьян и угнан весь скот. Молитвенный дом ограблен и сожжён до основания; причтовый дом тоже сгорел. При сильном нападении я не мог ничего спасти из церковной утвари, лишь только спас Святой Антиминс, и Святые Дары, и посуду от Мира с остатками такового, так как Мира было мало... Все метрические и другие книги разграблены и сожжены.
Так как у меня своей подводы не было, то жена и дети бежали на нижнюю улицу и пешие пошли за подводами. Я детей забросил на последнюю подводу и сами с матушкой пошли пешие до села Теплоключинского.
Прибыв в село Теплоключинское первым из священников, я застал наступление киргиз. Я бросился с двумя солдатами и крестьянами на киргиз, и атака была отбита, притом убит один киргиз и много киргиз ранено.
Селения Валериановка, Соколовка, Лизогубовка, Паленское и Отрадное были атакованы со всех сторон. Я задумал попытаться спасти атакованные сёла; взял епитрахиль, отслужил на площади краткий молебен и пошёл собирать с солдатами дружину из крестьян, вооружённых разного калибра ружьями. Мне удалось собрать около сорока человек дружины, ударить киргизам в тыл и таким образом спасти сёла и присоединить к селу Теплоключинскому».
* * *
Священник К. Синусов из станицы Михайловка писал: «Около 2 часов дня 10 августа через мой посёлок проехал вестовой с криком: «Спасайтесь, киргизы идут». Большинство крестьян, и я тоже, были в степи – жали хлеб. Конечно, те, которые были в посёлке, страшно перепугались, наскоро запрягли лошадей, посадили женщин и детей (последние полураздеты и босы) и, почти ничего не взявши из имущества, помчались в город.
На пашне об опасности я узнал от крестьян, бежавших со степи, на которых напали киргизы и избили их. Когда я приехал в посёлок, крестьяне были уже в сборе, и все мы принялись укрепляться на Димитриевской улице; обставили бричками и железными боронами эту часть посёлка и забрали в укрепление женщин и детей.
Киргизов не было видно, и ночь мы провели в укреплении спокойно, хотя всё время пришлось быть настороже и назначить усиленные разъезды.
На другой день 11 августа утром киргиз нигде не было видно, и все мы разошлись по домам, думая, что днём они не будут наступать.
В 8 часов раздался набат, и все жители собрались в укрепление.
Около 12 часов появились разъезды киргиз около села. Крестьяне заняли выгодные пункты для наблюдения за ними. Вскоре на Тюпском хребте зачернело, и наши разведчики поехали удостовериться, так как некоторые спорили, что это скот. Оказалось – киргизы, которые и двинулись на посёлок сплошной лавиной. Ворвались в село и начали грабить и поджигать дома, а потом бросились к укреплению, но от выстрелов наших защитников отхлынули назад и рассыпались опять по посёлку поджигать постройки. Часть их бросилась к молитвенному дому и подожгли сарай около него. Я побежал туда, кто-то из крестьян выстрелил в киргиз, они отхлынули, и я в это время успел забежать в молитвенный дом и взял оттуда святыню: Антиминс, Крест и Евангелие. При выходе моём из молитвенного дома толпы киргиз опять направились к нему, но благодаря выстрелам крестьян рассеялись и двинулись к моему дому. Тогда я опять вернулся в молитвенный дом и взял ризу, епитрахиль и требник.
Свято-Троицкий Иссык-Кульский мужской монастырь. Фото: Архив Александра Юрьевича Ушакова/russiainphoto.ru
Киргизы бегут в Китай. Фото: общественное достояние