«Истерика национальной процентомании охватила все правоохранительные органы» 

…Ребёнка в белой сорочке с забинтованной головой и со следами бутафорской крови подвели к «русскому солдату» –  такому же ребёнку в военной форме и пилотке с большой красной звездой. 

– На колени! –  рявкает (по-русски, естественно) малыш. 

Тут же к герою подбегают другие «солдаты» с муляжами автоматов, которые ставят гордого «студента» в белой рубашке на колени. Затем его допрашивают. Герой, конечно, гордо молчит, после чего его грубо волочат к краю ковра и «расстреливают».

Это сценка из обычного утренника в детском саду в казахстанском городе Семей –  бывшем Семипалатинске, посвящённая «Желтоксану», то есть событиям середины декабря 1986 года («желтоксан» –  декабрь на казахском языке). И не беда, что никаких расстрелов не было в реальности. Главное – что дети с младых лет впитывают правильный национальный нарратив: протест казахской молодёжи в декабре 1986 года стал первой вехой национального освобождения против русско-советской «империи».

* * *

И даже в серьёзных исторических исследованиях парадигма «Желтоксана» пряма и проста – как рельс: имперская Москва совершила огромную ошибку, заменив на посту первого секретаря ЦК компартии Казахской ССР этнического казаха Динмухамеда Кунаева на этнического русского Геннадия Колбина, который ничего не знал о республике. Дескать, Колбин ни дня не провёл в Казахстане, не знал казахского языка, не был знаком с казахской культурой и политикой. Поэтому его назначение было воспринято многими казахстанцами как оскорбление. И вызвало гнев среди молодёжи и интеллигенции, которые собрались на акции протеста, но были жестоко разогнаны специально присланными из России солдатами. Поэтому все участники «Желтоксана» –  национальные герои, мученики и святые. А все разговоры о националистах, организовавших мятеж, –  это выдумка московских журналистов, ложь и клевета на дружбу народов в интернациональном Казахстане. 

Но, честно говоря, это объяснение так себе. Во-первых, как человек, немного поживший в СССР,  могу вас заверить, что в 1986 году советской молодёжи было решительно наплевать на решения какого бы то ни было пленума партии. Во-вторых, любой советский гражданин в те годы прекрасно понимал, что означало назначение «варяга» на руководящий пост в республике. Это подготовка к тотальной кадровой перестановке в республике и к громким коррупционным уголовным делам типа знаменитого в те годы «Хлопкового дела» в Узбекистане. Как раз для политического прикрытия работы следственной бригады и нужен был «варяг»  Колбин, не обладающий никакими политическими, клановыми или родственным связями в республиканских элитах, чтобы никто не мог обвинить «посланника Центра» в том, что он действовал в интересах того или иного клана.

Динмухамед Кунаев. Фото: РИА Новости

И местное население назначение таких «варягов» только приветствовало, потому что это означало зачистку всех проворовавшихся партократов (помните, тогда в ходу было такое слово?). В этот момент в магазинах как по мановению волшебной палочки разом появлялся дефицит, а чиновники всех мастей становились вежливыми и предупредительными. 

Геннадий Колбин был идеальным «варягом». Бывший второй секретарь ЦК компартии Грузинской ССР, он попал в опалу после волнений в Тбилиси и был отправлен в почётную ссылку – командовать обкомом партии в Ульяновск. Так что командировка в Алма-Ату была для него шансом для возвращения в высшую номенклатурную обойму власти. И выбор стоял простой: справишься – дорога наверх будет открыта, нет – значит, нет. Горбачёв всегда мог обвинить «варяга– в самодеятельности и списать на него все ошибки. И, кстати, Колбин старался справиться: в 1987 году по коррупционным делам под суд пошли практически все члены ближнего круга Кунаева – его помощники, протеже и назначенцы. Собственно, именно эти люди Кунаева и попытались организовать народные протесты против назначения чужака. 

* * *

Разговоры о разгуле национализма в Казахской ССР возникли не на пустом месте. Бывший депутат Мухтар Шаханов и бывший глава Комиссии Президиума Верховного Совета Казахской ССР по расследованию декабрьских событий 1986 года в своё время писал: «Считалось, что национальный вопрос в стране решён окончательно и бесповоротно. Казахстан выступал перед всей страной в качестве лаборатории дружбы народов. И вдруг национальный вопрос встал на повестку дня во весь рост… В республике началась настоящая вакханалия национальной процентомании. Процентный психоз охватил буквально все сферы общественной жизни – партийные, советские, хозяйственные, профсоюзные, комсомольские органы. Секторы кадров ужесточали спрос по процентным соотношениям при сдаче годовых отчётов. 

“Крестным отцом” процентомании был Закаш Камалиденович Камалиденов, который ещё на XVI съезде Компартии Казахстана, первым начал подсчёт процентов молодёжи разных национальностей в вузах и техникумах, тем самым начав отсчёт взаимным обидам и недоверию. Печать взахлеб пересчитывала процентное соотношение представителей разных национальностей в вузах, скрупулезно подсчитывая количество выходцев из разных областей республики… Вслед истерика процентомании охватила правоохранительные органы.  Отдел адморганов ЦК затребовал данные о национальном составе всех органов МВД, прокуратуры и КГБ. Прокурору КазССР Елемисову пришлось “отвечать” за высокий процент казахов аж перед Прокуратурой СССР…» 

Фото: Центральный государственный архив кинофотодокументов и звукозаписей Республики Казахстан

То есть миф о тотальном засилии русских на руководящих должностях в Алма-Ате рухнул сам собой. 

Как и миф о том, что русские якобы не пускали коренное население в вузы. Вот свидетельство писателя Темирбулата Ахметова, автора документальной повести «Анатомия молчания»: «Приводились различные цифровые выкладки… В КазГУ количество студентов коренной национальности составляет 70 процентов, преподавателей – 80 процентов, в других вузах – обстановка и того ужасней».

* * *

Тем не менее именно процентомания запустила в республике межнациональную рознь, тлевшую ещё со времён коллективизации и взаимного уничтожения народов: сначала были уничтожены казачьи станицы в Северном Казахстане, затем – кочевые племена казахов. 

«Разделяй и властвуй!» – рецепт древний, как мир. 

Только вот в 80-е годы прошлого века им воспользовался уже не одряхлевший режим СССР, а новые национальные кадры – преемники Кунаева, которым просмотр со стороны Москвы стал откровенно мешать. И они стали целенаправленно возбуждать среди населения откровенно националистические настроения. 

Простой пример. В 1985 году в Алма-Ате был открыт казахский детский садик, где с детьми общались только на казахском языке. И об этом событии написали все казахские газеты, причём многие с подтекстом: дескать, наконец-то исправлен многолетний перекос в национальной политике. 

– А уже на следующий день казахские националисты объявили, что в столице Казахской ССР для казахов открыт только один детский садик, – рассказывает бывший казахский журналист Рауф Каймульдинов. – То есть все прочие детские сады, куда ходили и русские дети, и казахские, и дети всех остальных национальностей, они автоматом превратили в сады «только для русских». И жители отдалённых областей Казахстана верили всем этим небылицам о русских и призывали гнать русских из республики.

Особенно падкой на пропаганду оказалась студенческая молодёжь, которую ещё за несколько лет до перестройки тщательно рассортировали по национальному признаку и заставили ненавидеть друг друга. 

– Студентам открыто говорили, что, дескать, завалишь сессию – тебя тут же  отчислят без пересдачи, а на твоё место примут русского или казаха, потому что руководство вуза получило указание исправить национальные проценты, – рассказывает бывший казахский журналист Рауф Каймульдинов. – Естественно, что русские и казахи начали косо смотреть друг на друга. 

Именно поэтому казахским элитам так легко и получилось подбить провинциальную молодёжь из столичных вузов устроить майдан в центре Алма-Аты.

* * *

Первый президент независимого Казахстана Нурсултан Назарбаев был и вовсе уверен, что назначение Колбина – это не просто ошибка Горбачёва, а целенаправленная политическая диверсия со стороны Динмухамеда Кунаева против него лично.  В опубликованных материалах Комиссии Президиума Верховного Совета Казахской ССР по расследованию декабрьских событий 1986 года можно найти следующие показания Назарбаева: «Неприглядную роль в процессах, предшествующих декабрьским событиям, как и непосредственно 17–18 декабря 1986 года, сыграл Д.А. Кунаев. Ещё за месяц до V Пленума он подал в Политбюро ЦК КПСС заявление об освобождении его от должности первого секретаря ЦК Компартии Казахстана и, зная, кто станет его преемником, не проинформировал об этом членов Бюро ЦК. И не случайно, поскольку теперь известно, что орготделом ЦК КПСС первоначально был предложен ряд кандидатур местных товарищей. Однако когда о них спросили мнение Д.А. Кунаева, тот дал отрицательный отзыв, заявив, что в республике, дескать, подготовленных людей нет и на пост первого секретаря ЦК надо искать “человека со стороны”. Почему Кунаев решился на такой шаг, ставящий под сомнение его авторитет руководителя, не сумевшего за 25 лет подготовить себе достойного преемника? Думаю, роковую роль здесь сыграли личные амбиции, над которыми он не поднялся даже в наиболее ответственный период жизни республики. Не секрет, что мои отношения с Кунаевым были окончательно испорчены после моего доклада на ХVI Съезде Компартии Казахстана. Всех, кто выступил тогда с критикой, он посчитал  своими врагами и начал активную их травлю. Он никак не мог понять, что его время и время московских “друзей”, на которых он опирался, безвозвратно ушло. Стремясь побыстрее “рассчитаться”, Кунаев усиленно искал “компроматы” на своих политических оппонентов, в том числе и на меня». 

Геннадий Колбин. Фото: Александр Гращенков/РИА Новости

Именно в тот период в ЦК КПСС поступило около шести десятков анонимных писем на Назарбаева. И хотя ни одно из них при проверке не подтвердилось, Д.А.Кунаев требовал у Политбюро ЦК КПСС санкции на снятие с работы Председателя Совмина республики. Подобные меры принимались им и по отношению к другим товарищам. Когда же задуманное не удалось, он решил осуществить свою месть другим способом, а именно воспрепятствовать кому бы то ни было из местных кадров, рвущихся, как он считал, к власти, занять его место на посту первого секретаря ЦК. Так и родилась версия о якобы объективном отсутствии в республике подготовленных к руководящей работе людей…

* * *

Именно Нурсултан Назарбаев и считался главным претендентом на пост лидера республики после отставки Кунаева.

Он родился в июля 1940 года в семье чабана в селе Чемолган (ныне село Шамалган) Каскеленского района Алма-Атинской области. Его отец, Абиш Назарбаев, был сыном окружного старшины и общественного судьи, а сам работал бригадиром в колхозе. Что важно: семья Назарбаевых принадлежит к роду шапрашты – одному из крупнейших в составе Старшего жуза, исторически важной этносоциальной группы, традиционно заселяющей территорию Юго-Восточного Казахстана. Поэтому у семьи было достаточно ресурсов и связей, чтобы обеспечить высшее образование детям и хорошую карьеру. 

В сентябре 1958 года Нурсултан Назарбаев по направлению Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи (ВЛКСМ) прибыл в город Темиртау Карагандинской области, где шло строительство Карагандинского металлургического завода, на котором он прошёл путь от простого бетонщика до инженера-металлурга. Параллельно с производственной деятельностью Назарбаев активно включился в общественную работу, был секретарём комитета комсомола, секретарём партийного бюро доменного цеха, а в 1973 году он стал секретарём парткома всего металлургического комбината. Уже через три гола он стал секретарём Карагандинского обкома партии, а затем – секретарём ЦК Компартии Казахстана по промышленности, транспорту и связи. Взлёт практически вертикальный. Как он позже отмечал в своих мемуарах, своим выдвижением он был как раз обязан Кунаеву, который и стал его учителем. В том числе он научил Назарбаева и своей любимой политической технологии – организации массовых протестов с целью давления на Москву. Достаточно вспомнить,   как в 1979 году Кунаев организовал в Целинограде несанкционированную демонстрацию против Постановления Политбюро ЦК КПСС «Об образовании Немецкой автономной области (НАО)». Партийные элиты Казахской ССР посчитали данное решение о немецкой автономии «ущемлением интересов республики». Дескать, а ну как следом за немцами своей автономии потребуют и другие проживающие на территории Казахской ССР народы – прежде всего остатки русских казаков?! 

И вот в марте 1984 года в возрасте 43 лет Назарбаев был назначен председателем Совета министров Казахской ССР, став самым молодым руководителем правительства среди союзных республик. И первым кандидатом на пост хозяина Казахской ССР. И можете представить возмущение Назарбаева, когда его обошёл назначенец из Центра, да ещё и посланный в республику наводить свои порядки. 

Нурсултан Назарбаев. Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости

И, конечно, представителям Старшего жуза не стоило большого труда поднять земляков в столице.  

* * *

Итак, хронология событий такова.  

6–8 февраля 1986 года состоялся XVI Съезд Коммунистической партии Казахстана – последний под руководством Кунаева. Негласно подходящим кандидатом на освобождающееся вскоре место первого секретаря ЦК КПК считался относительно молодой и активный лидер – Председатель Совета Министров Казахской ССР Нурсултан Назарбаев. Но именно после этого съезда Кунаев начал резко противиться назначению Назарбаева.

11 декабря 1986 года без участия Кунаева состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, удовлетворившее его просьбу об уходе на пенсию. 

В своих мемуарах «О моём времени» Динмухамед Ахмедович писал: «11 декабря 1986 года состоялось заседание Политбюро без моего участия, на котором было принято решение о моём освобождении от работы в связи с уходом на пенсию. 16 декабря состоялся пленум ЦК КПК. Пленум открыл я и предоставил слово секретарю ЦК КПСС Г. Разумовскому. Он огласил решение Политбюро о моём уходе на пенсию и произнёс добрые слова в мой адрес. Первым секретарем ЦК избрали Колбина. В конце работы пленума я поблагодарил его участников за совместную дружескую и сплочённую работу и пожелал им новых успехов. Члены ЦК проводили меня бурными аплодисментами…» 

* * *

Сообщение о решении Пленума ЦК компартии Казахстана было передано по республиканскому радио в 15.00. Вечером этого  дня в УВД города и КГБ республики поступили сведения о подготовке акции протеста. 

Из оперативной сводки республиканского КГБ: «16.12.86 г. Общежитие Алма-Атинского государственного театрально-художественного института. Студенты С.А. Жумадилов, А.И. Джумашев, К.Р. Байбеков, Р.А. Токушева обошли ряд комнат и возбудили студентов своим несогласием с решениями V Пленума. В ходе дискуссии было высказано предложение выразить свой протест путём выхода на площадь Брежнева. В это же время их сокурсники А.Д. Канетов, Б.Ж. Сейтинбеков провели подстрекательскую работу в общежитии №1 Института иностранных языков, где их активно поддержали».

* * *

Утром 17 декабря на площадь имени Л.И. Брежнева перед зданием ЦК вышли уже толпы молодёжи, которые несли с собой плакаты: «Требуем самоопределения!», «Каждому народу – свой лидер!», «Не быть 37-му!», «Положить конец великодержавному безумию!». Информация о демонстрации была передана в ЦК Компартии Казахстана, Совет Министров, МВД республики и МВД СССР. Было принято решение оцепить площадь силами милиции  и внутренних войск, а потом выйти к демонстрантам, провести  разъяснительную работу.

Фото: Центральный государственный архив кинофотодокументов и звукозаписей Республики Казахстан

В своих мемуарах Кунаев писал: «17 декабря около 11 часов утра мне позвонил второй секретарь ЦК КПК Мирошхин и попросил приехать в ЦК. На мой вопрос: “Чем вызвано? Ведь я на пенсии!” – он ответил: “На площади собралась группа молодёжи. Они требуют разъяснить решение прошедшего вчера пленума ЦК. Было бы хорошо вам выступить перед собравшимися и объяснить суть дела”. 

“Хорошо, – ответил я и спросил: – Согласен ли Колбин?”. 

Мирошхин передал трубку Колбину. Тот просил приехать в ЦК и выступить перед молодёжью. Я согласился. После этого немедленно приехал в ЦК и зашёл в кабинет первого секретаря ЦК, где были в сборе все члены Бюро. Они совещались, как поступить с собравшимися на площади. Колбин предложил Назарбаеву и Камалиденову выступить перед молодёжью. Мне никаких поручений дано не было. О моём выступлении речь не шла, несмотря на то что я просидел в кабинете Колбина свыше двух часов. Затем Колбин начал переговоры с Москвой, и, чтобы ему не мешать, мы все, кроме Мирошхина, вышли из кабинета. Через небольшой отрезок времени Колбин собрал всех членов бюро ЦК и пригласил меня. Обращаясь ко мне, он сказал: “Вы свободны, отдыхайте. Мы сами примем меры и наведём порядок”».

* * *

В то же время в Алма-Ате было введён в действие оперативный план «Метель-1986»,  созданный на основе подготовленного в МВД СССР секретного циркуляра «Наставления по организации и тактике предупреждения и пресечения групповых нарушений общественного порядка». На основании этого плана была объявлена боеготовность №1 по Алма-Атинскому гарнизону, перекрыты железнодорожные вокзалы и аэропорты. По тревоге были подняты курсанты АВОКУ (Алма-Атинское высшее общевойсковое командное училище) и переброшены к ЦК.