Приход женщины в педагогику
Так уж сложилось, что заслугу «ликвидации неграмотности» в СССР принято приписывать большевикам. И никто из утверждающих это не удосужится задасться мыслью: откуда вдруг в разорённой гражданской войной стране взялось такое количество учителей, которых хватило на то, чтобы в несколько лет обучить всё население грамоте?! Ведь началось-то всё куда как раньше – при царе-батюшке, когда после переписи населения 1897 года выяснилось, что грамотных в Российской империи лишь 21% населения. Решение о развитии системы начальных школ было принято в России именно тогда.
Педагогические кадры для них готовили учительские семинарии, второклассные учительские школы, женские епархиальные училища, различные курсы подготовки. Так как мужчины, даже получив профильное образование, не стремились занять вакансии в земских, церковно-приходских школах и младших классах городских училищ, то их охотно замещали учительницами, значительно расширив возможности для поступления в учебные заведения, диплом которых давал право преподавания девицам из всех сословий. Отряд российских педагогов пополнялся за счёт девушек из семей интеллигентов, духовенства, зажиточного мещанства и крестьян.
Для девушек той поры это было огромным прорывом – у них появилась ещё одна возможность зарабатывать и жить самостоятельно, независимо от родственников, как говорили тогда – эмансипироваться. Они уже не чувствовали себя обузой на шее у родителей. Их не нужно было как можно скорее пристроить замуж. И отношение к ним было совсем другим.
Такой путь выбрала Александра Иосоновна Шевлягина, которую вполне можно назвать дочерью своего века. Семья её принадлежала к богатому клану купцов-прасолов, торговавших скотом. Однако в середине XIX века этот старинный промысел постепенно захирел, и отец Александры свернул свои торговые дела, обратив нажитое в капитал, частью вложив его в земельные угодья. От былых роскошеств остался у них только старый особняк в Коломне да небольшое поместьице в Бобровском уезде Воронежской губернии.
Вид на коломенский кремль. Фото: Государственный исторический музейПеремена образа жизни сказалась и на детях Иосона Диомидовича. Было у него четыре сына и пять дочерей, и всем им отец дал возможность получить образование. Все мальчики окончили коломенскую классическую гимназию и пошли учиться дальше. Средства семьи были невелики. Александра (или, как её звали домашние, Шурочка) отучилась в коломенской прогимназии, окончив её с отличием. Она имела право без экзаменов поступить в пятый класс классической гимназии, но таковой в Коломне не было, а в Рязань или Москву её не отпустили родители.
Не остановившись на достигнутом, Саша упорно занималась самообразованием и нашла себе приработок, давая уроки детям, готовившимся к вступительным экзаменам в различные учебные заведения. Успехи на этом поприще и рано проявившийся талант педагога во многом предопределили выбор профессии: пройдя подготовку на специальных курсах, Александра Шевлягина держала экзамен на звание учительницы и получила право преподавания в начальных школах.
Как было устроено дело
Сначала ей пришлось несколько лет работать помощницей учителей в разных учебных заведениях города, а в 1898 году Шурочка… Впрочем, нет, неправильно, никакая она теперь была не Шурочка… Александра Иосоновна Шевлягина получила от коломенского земства предложение занять место учительницы в деревне Мощаницы, где открывалось новенькое четырёхклассное земское училище. Предложение было принято, и Александра, покинув отчий дом, отправилась в деревню, к новому месту жительства и службы.
Представляете, как она была рада и горда?! Её старший брат Константин ещё два года должен был учиться на медицинском факультете Московского университета, а она уже поступила на должность, и ей собирались платить аж 21 рубль в месяц, и жила она «на всём готовом»: квартира, отопление, освещение – всё бесплатно, от сельского общества!
Что такое по тем временам 21 рубль – спросите вы? Извольте. Вот Сравнительная таблица цен на основные продовольственные товары в промежутке с 1900-го по 1913-й год. Итак, хлеб ржаной печёный 1 пуд (16 кг) – 80 копеек; крупа гречневая – 1 рубль 80 копеек пуд ; пшено – за пуд 1 рубль 10 копеек; мясо (говядина) 1 пуд – 6 рублей 40 копеек, а на фунты, в зависимости от сорта, – от 14 до 20 копеек за фунт (402 г); свиное сало топлёное 1 пуд – 3 рубля 60 копеек; масло подсолнечное 1 фунт – 14 с половиной копеек; картофель 1 фунт – 1 копейка; молоко 1 литр – 4 копейки; яйца за десяток – 27–30 копеек; сахар – цена колебалась в разные годы от 28 копеек за фунт до 15 (сахар дешевел по мере увеличения объёмов его промышленного производства).
Цены эти, конечно, средние и «городские», но представление о том, на что и как могла потратить своё жалование учительница сельской земской школы, мы получаем.
***
Школа (Земское училище) в деревне Мощаницы помещалась в отдельном здании, ладно срубленном из светлых брёвен. Помимо классов и других необходимых помещений при школе была предусмотрена и квартира учителя с хорошей изразцовой печью. На новом месте молодая учительница быстро обжилась – обставила квартиру простой и удобной мебелью, завела керосиновую лампу с уютным зелёным абажуром, мастера сделали ей полки для книг.
Сельско-хозяйственный ремесленный Приют для сирот воинов, 1916 год. Фото: Государственный исторический музейГлавной заботой Александры теперь стала школа, в которой предстояло учить детей. Предполагалось, что в Мощаницах будут учиться детишки из окрестных деревень Дворики, Хохлино, Реброво, Обухово, Речицы, и им придётся, идя на уроки, проделывать каждый день по 2–3 версты и столько же при возвращении домой. Из-за этого некоторые родители сомневались, стоит ли отправлять своих чад в такой путь в зимний мороз, осеннюю или весеннюю распутицу. Таких приходилось уговаривать, но большей частью крестьяне охотно записывали своих детишек на учёбу. Притоку учеников весьма способствовали успехи тех, кто уже учился.
Показательным примером являлось отсутствие в мощаницкой школе второгодников, хотя экзамены при переводе из класса в класс принимались строго по правилам, с соблюдением всех необходимых формальностей, а в экзаменационной комиссии кроме самой учительницы непременно работали представители земства, церкви и выборные представители от родителей учеников. Таким образом, корректность оценок была обеспечена, насколько это только было возможно, и тем не менее второгодников не было. Сказывался добросовестный подход к своему делу Александры Иосоновны, которая, не жалея себя, полностью посвящала жизнь детям. Когда требовалось, она занималась с отстающими и плохо понимающими уроки, умела создать такую атмосферу в классе, что ученики сами стремились подтянуться.
Много позже уже выросшие ученики, приводя своих детей учиться к Александре Иосоновне, говорили, что она строгая, требовательная, но очень справедливая. Ей не надо было стращать детей, чтобы поддерживать в классе порядок, и наказывать, заставляя заниматься делом. Наверное, в этом и заключается настоящий талант педагога. Организация дела у Шевлягиной была такова, что слухи о работе школы разошлись по всей округе, и крестьяне тех деревень, которые не были приписаны к школе в Мощаницах завидовали тем, кто отдавал детей учиться к Александре Иосоновне, а это много значит в крестьянской среде.
***
Зная, что многие её ученики, уходя из дому рано утром, не успевают поесть, а возвращаются домой, когда все поели, оставаясь без горячей пищи до вечера, Александра Иосоновна задалась целью исправить ситуацию и стала хлопотать об организации школьных завтраков. Этот вопрос она подняла на одном из собраний учителей уезда, и её поддержали коллеги. В коломенском земстве Александре Шевлягиной удалось добиться разрешения и получить деньги. В этом отношении мещаницкая школа стала самой первой в уезде. Вскоре по её примеру и в других сельских школах стали устраивать завтраки.
Однако не хлебом единым потчевала учеников Александра Иосоновна – она пыталась организовывать досуг своих подопечных и устраивала для них игры на переменах, сама принимая в них участие как затейник и партнёр. Большое значение для укрепления связи между учениками и учительницей играла внеклассная жизнь – Александра Иосоновна организовывала экскурсии по интересным местам, водила ребят в походы, используя их для дополнительных объяснений явлений, рассказов об окружающей среде, разных природных явлениях.
Ядро культурной жизни
Постепенно земское училище стало культурным центром округи, родом просветительского клуба. Для взрослых там читали общеобразовательные лекции с показом «туманных картин» при помощи привезённого из Коломны «волшебного фонаря», как тогда называли диапозитивы. Эта диковина привлекала массу слушателей, и лекции в школе производили неизменный фурор. Слухи о них расходились по окрестным селениям, чем только увеличивали популярность лекций.
«Волшебный фонарь». Фото: Andrei Niemimäki / FlickrНе одни только технические фокусы привлекали людей – темы лекций были актуальны, имели прямое отношение непосредственно к крестьянской жизни. В частности, большое влияние имели рассказы о переходе с трёхпольной системы на четырёхпольную. Лекции агронома Я.И. Березняка, приезжавшего в Мощаницы из Бояркина, были так успешны, что вскоре после них большинство крестьянских хозяйств перешло на четырёхполье с высеванием клевера.
Для вящего успеха просветительского дела в деревне по инициативе Александры Иосоновны на пришкольном участке разбили яблоневый сад с цветочными клумбами и ягодными кустами. Несколько грядок засаживали овощами. Это была природная эстетическая и естествоиспытательская лаборатория. Крестьянские дети с удовольствием осваивали приёмы научного садоводства и огородничества, учились по книгам, которые доставала для них учительница. Родители учеников, имея перед глазами пример школьного сада, и на своих участках начинали применять знания и навыки, которые дети получали, работая в школьном саду.
***
Ученики очень гордились тем, что им поручали очень серьёзное настоящее взрослое дело, связанное с доставкой почты. Так как в школу собирались дети из нескольких селений, почтовое ведомство договорилось с земством о том, что в школу на лошади будут привозить из коломенской почтовой конторы корреспонденцию, адресованную в Мощаницы, Речицы, Дворики и другие селения округи, откуда в училище приходили ученики. Эту почтовую отправку учительница сортировала и отдавала старшим ученикам, чтобы они доставляли письма, газеты, повестки и прочее своим односельчанам. Система эта работала очень надёжно, а быть школьным почтальоном среди учащихся считалось делом чрезвычайно почтенным: за эту «привилегию» надо было ещё побороться.
Прорыв к искусствам
Ещё мощаницкая школа была знаменита своими уроками пения – Александра Иосоновна обладала хорошим голосом и слухом, в детстве и молодости пела на клиросе церкви Рождества Христова, куда ходили всей семьёй по настоянию очень религиозной матушки. Вспоминая уроки клиросного пения, Александра Иосоновна создала школьный хор, который готовил концертные программы к праздникам. Основой репертуара были русские песни, которые исполнялись хористами в соответствующих народных костюмах, пошитых по найденным среди старого тряпья подлинным образцам из сундуков и кладовок.
Готовясь к выступлениям, Александра Иосоновна проводила настоящие этнографические исследования: ходила по деревням округи, собирая местные напевы, записывая обычаи, обряды, обрядовые песни, примеры устного творчества. Результатом такой работы стала постановка для хора, называвшаяся «Старая свадьба в русской деревне». Фактически на сцене разыгрывалась старинная свадьба русских крестьян со всеми полагавшимися действующими лицами, точным соблюдением тонкостей костюмов и нарядов, особым порядком действий, плясками, обычаями. Словом, всё как полагалось в русской деревне в день свадебного торжества.
Детской музыкальной школе (семилетке) им. Гнесиных, 1921 год. Фото: Российская академия музыки имени ГнесиныхСамыми главными праздниками школы были Рождество Христово и Новый год – к ним готовились особенным образом. Обязательно наряжалась большая ёлка. Часто крестьянские малыши видели праздничное дерево впервые в жизни, потому что такую роскошь в крестьянской избе встретить было затруднительно. Обычно ёлками украшали церковь под Рождество, но чтобы дома, да с игрушками и праздничным гулянием, – это было диво почище «волшебного фонаря»! Наряд для праздничной ёлки готовили на занятиях кружков по рукоделию, а праздничный концерт организовывали школьный хор и собственная драматическая труппа.
Школьный театр начинался с постановок «живых картин» – очень популярного тогда салонного жанра. Режиссёром, сценаристом-драматургом, гримёром, бутафором и продюсером была, конечно же, Александра Иосоновна, которая в гимназические годы и сама принимала участие в подобных забавах.
Потом амбиции самодеятельных актёров выросли, и они начали ставить самые настоящие спектакли – по Островскому «Не всё коту масленица», «Женитьбу» Гоголя, – все роли в которых исполняли дети. Декорации и костюмы готовили сами, осваивали искусство грима, превращавшего детей во взрослых и даже стариков. То, что невозможно было сделать самим, покупала учительница за свои деньги.
Тексты выучивались назубок, играли сельские школяры в меру своих талантов, но неизменно имея шумный успех. Со своими спектаклями школьная труппа гастролировала по всей округе, выступая в соседних школах, куда сходились и взрослые. Вершиной их достижений было выступление в бобровском рабочем театре Коломенского машиностроительного завода, где выступление мощаницких школьников было отмечено бурной овацией.
Со временем у мощаницкой учительницы появились помощники из числа подросших первых выпускников. Так уж повелось в мощаницком училище: окончившие его не порывали с альма матер, а приходили туда за книгами, на спектакли, чтобы повозиться в любимом саду… Жизнь в школе не замирала: там постоянно то читали вслух, то проводили спевку хора, то репетицию драматической труппы, что-то шили, склеивали, готовились к выступлениям.
Сейчас в это трудно поверить!
В 1908 году земство подняло жалование сельским учителям, и теперь Александре Иосоновне полагалось тридцать целковых в месяц. Не всякий мужчина столько тогда зарабатывал.
Дела в школе шли более чем успешно. После подведения итогов в 1910 году школа в Мощаницах была признана лучшим учебным заведением земства Коломенского уезда. В ней обучалось больше полусотни учеников, и в помощь Александре Иосоновне дали ещё одну учительницу, её тёзку и выпускницу Коломенской гимназии Александру Алексеевну Бурцеву.
Летом 1912 года Александра Шевлягина удостоилась совсем необыкновенной награды. В те поры гремело имя пролетарского писателя Максима Горького – его книгами зачитывался весь мир, пьесы Горького ставились на лучших театральных сценах, а в довершение ко всему над ним витал ореол революционности, участника российского социал-демократического движения. Вынужденный жить на чужбине, он считался чем-то вроде идейного гуру для тех, кто причислял себя к либералам, прогрессистам, революционерам, – в общем, тех, кто был против царя и монархии. Туберкулёз понуждал Горького жить в тёплом климате, и он обосновался на острове Капри. Туда к нему ездили делегации россиян: встреча с Горьким входила в обязательный набор интеллектуалов, посещавших Италию.
В одну из таких делегаций включили и Шурочку Шевлягину – вместе с группой народных учителей она побывала на Капри, встречалась с Горьким, который был её любимым писателем. Кроме встречи с кумиром её более всего поразило море, тёплое и красивое, природа Италии, исторические руины, итальянская кухня, музыка, люди. Из этой поездки она вернулась переполненной впечатлениями, привезя сувениры всем близким.
Помогали, как умели
Так и пролетели годы, пока летом 1914-го не началась Мировая война, подведшая черту под эпохой, которую потом будут называть «мирное время». Война принесла много бед и горя, но вместе с тем, как это ни покажется странным и даже кощунственным, в войне находили положительные моменты. Во-первых, произошёл огромный подъём патриотических настроений. Во-вторых, ввели сухой закон, запретив продажу крепких напитков. В-третьих, война оживила промышленность! Армия требовала обмундирования, бинтов, марли, брезентов, и текстильные фабриканты в Коломенском уезде оказались завалены заказами. Коломенский машиностроительный завод едва справлялся с производством военной продукции. Деньги потекли рекой в кассы фабрик и заводов, и работникам, конечно, тоже перепадало.
Это был странный стиль жизни! Шла война – и это все понимали. Но те, кто не воевал, никак не могли решить, как им-то себя повести. Где-то гибнут люди, в газетах пишут бог знает какие ужасы. В синематографе показывают военную хронику. Знакомые и родственники получают известия о гибели мужей, братьев и сыновей, а вы едите на завтрак тёплую булку с маслом и пьете чай с сахаром – совсем как в мирное время. А потом идёте на службу и думаете, как скоротать вечерок. Как-то оно и неловко, но в то же время что же теперь – самому в землю живьём закопаться, что ли?!
В этих условиях каждый из остававшихся в тылу старался хоть чем-то воздать тем, кто воевал, кто претерпел за Веру, Царя и Отечество (до поры эти слова ещё писали с больших букв и произносили их со значением). Тогда стали создаваться многочисленные самого разного рода попечительства, заботившиеся о раненых, фронтовиках-инвалидах, семьях погибших. Все эти заботы надо было обеспечивать материально, и сборы денег были главным делом этих попечительств. Средствами получения денег стали разного рода концерты, спектакли, представления.
***
Под предводительством Александры Иосоновны её ученики и кое-кто из взрослых 8 и 19 апреля 1915 года сыграли в своей школе спектакли, билеты на которые продавали по цене от 10 до 40 копеек за место. Чистая прибыль от продаж составила 44 рубля 5 копеек. Потом был спектакль в Речицах, а 26 апреля мощаницкая труппа любителей играла в Сукове. Билетов было продано всего на 45 рублей 44 копейки.
В мае 1915 года труппа мощаницкой школы активно гастролировала по округе, и 3 мая 1915 года в селе Бояркино, в помещении сельской школы, состоялся спектакль любителей в пользу санитарного попечительства. Ответственным лицом по устройству спектакля был врач бояркинской больницы Константин Иосонович Шевлягин, брат мощаницкой учительницы. Перед спектаклем состоялась генеральная репетиция, вход на которую был платный: 20 копеек за место и 10 копеек без мест. Спустя неделю – 10 мая – мощаницкие любители дали представление в земской школе села Речицы. Актёрами-любителями с привлечением энтузиастов из числа речицких крестьян была исполнена комедия в одном действии «Порченый» Семёнова. Потом состоялся концерт, в начале которого исполнили национальный гимн «Боже, царя храни», а потом патриотические песни Глинки «Славься-славься, русский царь» из оперы «Иван Сусанин» и славянский гимн «Гей, славяне». Вслед за этим пелись малороссийские песни «Засвистылы паденки», «Дивка в сенях стояла», «Гречаники», «И шумит, и гуде», «Ой, ходи, дивчина», а их сменили русские народные песни «Посею лебеду на берегу», «Вдоль да по реченьке».
Как развеялись упования
Однако по мере того как ухудшалась экономическая ситуация, спектакли играли всё реже. Людям стало не до веселья. Произошёл значительный скачок цен, инфляция обесценивала рубль. Уже к ноябрю 1915-го в уезде ощущалась нехватка продовольствия – в первую очередь муки и сахара, а это «подбросило» цены на хлеб. Попытки властей нормировать продажу товаров первой необходимости, введя впервые в российской истории карточки, вызвала в ответ массовое укрывательство продуктов. Возникший товарный дефицит вызвал к жизни появление чёрного рынка, цены которого превосходили официальные многократно. Жизнь империи постепенно разбалтывалась.
Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина" />Рисунок Ивана Владимирова «Очередь за хлебом». Фото: Государственный центральный театральный музей имени А.А. БахрушинаВ феврале 1917-го объявили об отречении императора, интеллигенты связывали с этим событием определённые надежды на лучшее. Пока удача Александры Шевлягиной и семьи её брата заключалась в том, что жизнь на селе была много спокойнее и сытнее, чем в городе. Известие о государственном перевороте, совершённом большевиками в октябре того же 1917 года, они встретили спокойно, без особых эмоций. Тогда казалось, что хуже не будет, но оказалось, что будет. Ещё как! Наступил морок, какой-то кошмарный сон наяву.
На людей обрушилось бремя тяжких забот, чтобы обеспечить обыкновенное выживание: 1918 год выдался лютым и голодным, а дальше стало и того хуже. Все промышленные предприятия встали, финансовая система рухнула, транспорт работал с большими перебоями, всюду царил голод, нехватка товаров. Вдобавок ко всему началась гражданская война. Все пообносились, пооббились: обувь берегли, донашивали старые вещи, которые всячески починяли, – нового взять было негде. От настоящего голода спасало только натуральное хозяйство.
Работать стало труднее. На селе установились новые порядки – создавались комитеты бедноты, партийные ячейки, комсомольские группы, а с этой публикой интеллигентам старого закала найти общий язык порой было совсем не просто. На Александре Иосоновне всё это сказалось далеко не самым положительным образом – она слишком близко к сердцу принимала события. Поубавилось в ней былого азарта энтузиаста-просветителя, исчезла прежняя уверенность в себе. Лишения и волнения стали брать своё. Да и возраст уже начинал сказываться. Ей, очевидно, трудно было приспособиться к этому новому миру, новой деревне, детям новой поры, которые так отличались уже от её прежних ребятишек.
Тем не менее Александра Иосоновна ещё какое-то время проработала в мощаницкой школе и только на шестом десятке лет, в конце 20-х годов, перебралась в город, где в старом родительском доме жили три её сестры и племянники. Без дела она сидеть не умела и продолжила работать, став инструктором в городском отделе народного образования.
Подозрение
Вроде всё шло неплохо, можно даже сказать – хорошо, но, как оказалось, только до поры до времени: в 1930 году у Шевлягиных начались серьёзные неприятности. Александру Иосоновну и её брата, как тогда говорилось, «взяли». Они оказались в тюрьме. Их допрашивали. Судя по вопросам, которые задавали следователи, брата и сестру подозревали в тайной принадлежности к партии социалистов-революционеров, ставших после Октябрьского переворота лютыми врагами большевиков.
В 1929–1930 годах в Московской области – тогда это уже была не губерния, а область – началась массовая коллективизация. И правящая партия не без оснований опасалась сопротивления крестьян этой принудиловке. Из всех политических сил наибольшую поддержку в деревне имели эсеры. В 1917-м и 1918 годах, когда ещё проводились свободные выборы, они легко побеждали большевиков и кадетов в сельской местности. Эсеры пользовались большой популярностью среди крестьянской массы из-за своей земельной программы, предусматривавшей передачу пахотной земли в полную собственность мужиков. Вот и опасались теперь, ломая хребет мужику-хозяину, загоняя его в колхоз, что сохранившиеся эсеры будут организаторами сопротивления, возглавят стихийные выступления крестьян против колхозов.
В Кремле хорошо помнили уроки антоновщины – восстания тамбовских крестьян, во главе которого встали эсеры. Тогда вооружённый мятеж перерос в настоящую войну, победить в которой большевикам удалось далеко не сразу ценой больших потерь, проявляя крайнюю жестокость. Поэтому и старались провести что-то вроде профилактики. Нанести упреждающий удар.
В чём именно подозревали доктора и учительницу? Ну, анкета у них была подпорчена – они ведь были «классово чуждые». Одно соцпроисхождение – из купцов – уже могло послужить основой для высылки в холодный край. И ну очень они походили на эсеров! Хорошо образованные и вполне благополучные люди, на заре века они добровольно пошли работать в селе. Этим путём шли многие эсеры для проведения агитации в народной среде, создания опорных явок и убежищ для боевиков.
Оказавшись в тюремной камере, Александра Шевлягина не теряла присутствия духа. Перезнакомившись с сокамерницами, она убеждал их не вешать носа, старалась занять разговорами, убеждала не сидеть сиднем. Тщательно следила за собой, делала зарядку и к этому приохотила многих. Она и там составила хор, и всем стало порадостней от песен, которые они пели в неволе. Обитательницы камеры подтянулись, повеселели, и когда недели через две Шевлягину отпустили, прощались с нею очень сердечно, даже всплакнув напоследок.
Всё не как мечталось
После смерти Константина Иосоновича сёстры Шевлягины продали горсовету старый дом, принадлежавший их отцу, а для себя купили половину деревянного дома на Песчаной улице. У них было две комнаты, кухня и сени.
Дом Шевлягиных. Фото: hram1891.ruВ военную пору им пришлось очень туго. То, что ещё оставалось от продажи дома, сёстры просто проели. Были они уже старенькие. Карточки получали иждивенческие, а это значило балансирование на грани голода. С дровами совсем была морока – и взять негде, и управиться с ними уже сил не хватало, а потому топили чем придётся от случая к случаю. Бывало, просто мёрзли. Ну а где нехватка еды и холод – там и болезни. Во время войны все сёстры переболели пневмонией. И зрение у них стало падать.
Войну ещё кое-как пережили, а потом стали одна за другой умирать. Осталась Александра Иосоновна на старости лет совсем одна и, конечно, сильно нуждалась. Чтобы как-то поддержать себя материально, принимала квартирантов. Поселившиеся с ней под одной крышей оказались людьми вкрадчивыми и лукавыми. Обжившись в доме и завоевав доверие хозяйки, они предложили Александре Иосоновне некую комбинацию: она прописывает их в доме на постоянной основе, а они берут её на полный пансион. Прям как родную. Хорошие такие, добрые люди. Как ей казалось…
В результате, когда ничего не знавший об этом племянник, сын доктора Шевлягина, Алексей Константинович приехал из Москвы, чтобы проведать тётушку, то, войдя в тёмные сени, наткнулся на неё, лежавшую на сломанной кровати, укрывшись какими-то тряпкам. На дворе стояла поздняя осень. Было холодно и сыро. Зима была не за горами. Жильцы выгнали Шурочку из дому и милостиво позволяли ночевать в сенях.
Племянник поднял было скандал. Пошёл туда, сюда… Но юридически захватчики были в своём праве, а совесть… Эта категория ни в каких законах не прописана. Помогать старой и одинокой учительнице, пенсионерке, никто особенно желанием не горел. Её удалось пристроить в дом престарелых, но не в Коломне, а под Клином. И дом этот был очень нехороший. Там содержали бездомных стариков и тех, кого освободили из тюрем и лагерей по старости. Содержание подопечных и отношение к ним персонала соответствовали сложившейся ситуации. С невероятным трудом, задействовав все возможные связи и знакомства, племянникам – людям, уже занимавшим определённое положение в обществе – удалось пристроить тётю Шуру в дом ветеранов образования неподалеку от Коломны. Там она и прожила последние дни. Грустный итог большой, хорошо и с пользой прожитой жизни.
Печальный эпилог невесёлого рассказа
Печальнее всего то, что судьба Александры Иосоновны далеко не единична. Учительницы, заложившие основы системы среднего образования в СССР, в итоге оказались у разбитого корыта. Семьями им обзаводиться было не то чтобы нельзя… Никакого запрета не было – закон дозволял, но это было не принято. Учительница на селе должна была быть одинокой и немного отстранённой от остального общества. Это ей полагалось по статусу. Учителя-мужчины могли заводить семью, а женщины – нет. Нельзя было идти против общественного мнения. Так был устроен тот мир. Да и за кого ей было выходить-то в деревне? В советское время, когда все прежние нормы были отменены, замуж Александре было идти уже поздно. И, опять же, за кого? Так отработавшая своё одинокая учительница, одна из тех, на плечи которых легла легендарная борьба с неграмотностью на селе, вышла на мизерную пенсию, и все о ней забыли. И таких шурочек, положивших свои судьбы на алтарь народного просвещения, мы знаем тысячи и тысячи.